День удивительный: легко-морозный, белый, весь зимний — и весь уже весенний. Широкое, весёлое небо. Порою начиналась неожиданная, чисто внешняя пурга, летели, кружась, ласковые белые хлопья и вдруг золотели, пронизанные солнечным лучом. Такой золотой бывает летний дождь, а вот и золотая весенняя пурга… В толпе, теснящейся около войск по тротуарам, столько знакомых, милых лиц, молодых и старых. Но все лица, и незнакомые, — милые, радостные, верящие какие-то…
Незабвенное утро, алые крылья и «Марсельеза» в снежной, золотом отливающей белости… утренняя светлость сегодня — это опьянение правдой революции, это влюблённость во взятую (не «дарованную») свободу, и это и в полках с музыкой, и в ясных лицах улицы, народа…
Когда сообщили о том, что Младший — как его называли все в Беларуси — убит неизвестным снайпером, в Минске начались народные гуляния. Когда умер Батька — гуляний не было, была какая-то сухая и поспешная… кому то и посмешная протокольная церемония. Искреннее горе у одних и лживое, фиктивное — у других.
Но вот сейчас, когда стало понятно — именно сейчас — что изменения будут, что ничего не останется прежним — Минск высыпал на улицы.
Младшего никто не любил. Даже сторонники Батьки. Батька — как ни крути сделал для республики многое, это благодаря ему они вырвались из страшной трясины девяностых, благодаря ему — остался кусочек позднесоциалистического рая. С бесплатной медициной, с квартирами, которые просто дают работникам предприятий, не продают, а дают, с агрогородками, с настоящей тушёнкой, сгущёнкой и молоком. С работой, наконец. Младший — не сделал для республики ничего, хотя ходили слухи о его коллекции дорогих машин, гонках по ночному Минску, загулах в казино. Ходили слухи, что к нему привозили участниц конкурса Мисс Беларусь — всех разом.
За него бы проголосовали. Частично по причине административного ресурса, частично — из банального страха перемен, и желания оставить все как прежде. Не потому, что он был величиной в политике — а потому что другие были ещё мельче.
Но его убили.
