В поэме Александра Головко агрегат произносит монолог, трамвай поёт, а река спорит с человеком.

Мы становимся свидетелями, как река в запальчивости сравнивает себя с необъезженной лошадью:

Ты не взнуздаешь вольную реку…

Но через некоторое время, оправдывается:

Чудно’, и мне не верилось в успех,

Но усмирить пришлось лихую удаль...

Заметьте, побеждённая река не таит в себе злости поверженного, а торжественно произносит:

Что ж, как река, и я теперь горжусь

Своим трудом…

И человек, выйдя победителем из этого спора, не старается подчеркнуть своё интеллектуальное превосходство, а просто говорит, как об общей победе:

Ты прав, это был наш совместный успех…

Трамвай имеет также своё суждение о жизни и людях и с гордостью повествует о героях прошлого, как о добрых знакомых:

Мне помнятся двадцатые года:

На поезде, проехав пол-Расеи,

Пленён Кавказом, прибывший сюда

Стихи читал поэт Сергей Есенин.

Трамвай ставит во главу угла полезную деятельность:

Ну, всё, друзья, мне больше недосуг

Звенеть без толку - надобно трудиться,

Сейчас я поверну на новый круг,

Стальною понесусь по рельсам птицей.

И агрегат, произнося монолог, выражает в нём апофеоз человеческому труду:

Мудрёным словечком я назван когда-то:

Электромотором, стальным агрегатом.

Рождённый в начале двадцатого века,

Я сердце стальное вручил человеку.

В рассказе ессентукского ветерана:

…А провода,

Оборванные, висли. И в разрухе,

Как призраки, стояли города,

Чернели окна, как глаза больной старухи…

Или такое сравнение о незваных завоевателях:

Враг, как хищник на привале…

Автор обращает внимание читателя на общую беду послевоенного времени, которая видна даже по косвенным признакам на деревьях:

Затягивали раны тополя…

Здесь тополь ассоциируется с израненным солдатом, постепенно залечивающим свои раны.

Приборы у автора «салютуют» в день открытия ГЭС, столбы «шагают» к городам-курортам, чтобы донести людям свет.

В сказании «Белоугольский свет» литературные герои, олицетворяющие природу и конфликтующие с человеком, в конечном счёте оказываются побеждёнными. Но после этого не враждуют с тем, кто одержал над ними победу, не таят злобу, а начинают сотрудничать с ним. В этом отношении поэма имеет созидательный характер.

А сам человек в поэме - это торжествующий победитель? Нет. Это было бы слишком прямолинейно и исторически неверно.

Существуют моменты, когда между людьми возникают разногласия, в этом отношении показателен такой пример, где автор рисует сцену ухода казаков со стройки:

- Куда вы, ребята? А стройка, а шлюз?

- У нас сенокос, извиняйте, не можем…

Но из любой на первый взгляд безвыходной ситуации всегда можно найти выход, что и делает руководитель стройки Самуил Фридман.

Встречаются в поэме и любовные коллизии, есть и взаимоотношения человека с окружающей действительностью. В этом смысле третья часть сказания «Сквозь пламя ада» является кульминационной, её герой Василий Лягушов, попавший в плен к фашистам, ради любви к жене Татьяне, ради любви к Родине, к милым сердцу местам трижды совершает побег из лагерей. Вопреки всем жизненным перипетиям возвращается домой и вместе с народом восстанавливает взорванную электростанцию.

Несмотря на конфликты героев, поэма остаётся светлой, в ней торжествует всепобеждающий труд. «Да будет свет!» – восклицает Человек на открытии гидроэлектростанции.

Поэма заканчивается хорошо, читается легко, она пронизана безграничной любовью автора к героям, к тем местам, где происходили события, к труду во благо человека.

Евгений Зимин,

член Союза писателей России

Пара лирических отступлений

Светлячок

«Светить всегда,

Светить везде…»

Владимир Маяковский.

Я помню странные созданья

В ночи - горящих светлячков,

Как из другого мирозданья, –

Из детства маленьких жучков.

Они, как лунные осколки,

Сияньем фосфора в ночи

Меня сбивали в поле с толку,

Рассыпав золота лучи.

Искал я их, поймать пытаясь,

Лелея мысли в голове,

Как по команде - «отключаясь»,

Терялись вдруг в густой траве.

Я бегал, по полю метался,

Казалось, вот ещё чуть-чуть -

Огонь забьётся вихрем танца

В ладони, освещая путь!

Своей энергией живою

Восторг и страх внушали мне.

И зыбкой сказкой огневою

Вновь пропадали в тишине…

Мне с горки город в отдаленье

Казался скопом светлячков,

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги