Беловежская застава полностью

Вот я и на заставе. Позади — учебный пункт. Позади — пот, соленый солдатский пот... Если бы знали вы, как было тяжело молодому солдату в первые дни службы! Подъем в шесть. Зарядка, умывание, завтрак, занятия в поле, на спортивной площадке, на стрельбище. Ползешь, бывало, по-пластунски, пот с тебя градом, и слышишь: «Отставить!» Это значит надо возвращаться в исходное положение и снова потеть до тех пор, пока сержант не добьется от тебя четких и правильных действий. И так каждый день. Ни дождь, ни слякоть не могут изменить распорядка дня. Недаром наш сержант говорил: «Если выдержишь, Горин, учебный пункт, будешь солдатом». И я выдержал. Вот только зеленую фуражку пока не дали. Говорят, весной получу.

Застава наша стоит в лесу, в знаменитой Беловежской пуще. Окружают ее вековые дубы, стройные клены, величественные вязы, разлапистые ели, высоченные сосны и милые белоногие березки.

На дворе октябрь. Лес роняет золотые листья. Они летят, подгоняемые ветром, устилая землю ярким ковром. Я залюбовался. Из раздумья меня вывел чей-то голос:

— Вы чего дивитесь, рядовой Горин?! Берите метлу, и чтобы ни единого листика не было на дорожке!

Я обернулся. Передо мной стоял наш старшина, краснощекий здоровяк, с раскидистыми черными усами. Что мне оставалось делать? Взял метлу и в течение часа выполнял обязанности дворника, а потом доложил старшине. Он покрутил усы, сказал:

— Молодец! Будете исполнительным, служба пойдет как по маслу. По своему опыту знаю.

Он стоял передо мной такой сильный и мужественный, прямо богатырь. Я вспомнил, что о нем рассказывали ребята еще в первый день нашего приезда. Утверждали, будто старшина — настоящий герой. В минувшую войну не одного гитлеровца на тот свет послал.

— Метлу не бросать. Поставьте на место — вон туда, — он показал рукой на дровяник и уже на ходу добавил: — У нас на заставе чистота и порядок. Никто не имеет права нарушать установленную традицию. Поняли?

Через полчаса сержант Викулов объявил, что начальник заставы капитан Волгин приказал собрать всех молодых солдат в Ленинской комнате. До этого я мельком видел его: ночью, когда мы приехали на заставу.

Капитан резко открыл дверь, вошел, выслушал доклад, затем повернулся к нам, скомандовал:

— Вольно! Прошу садиться...

Он коротко рассказал о себе, а потом с каждым из нас стал знакомиться: откуда родом, кто родители, где работал. Дошла и до меня очередь.

— Товарищ Горин, какое у вас образование?

— Десять классов, товарищ капитан.

— Это хорошо. Нам грамотные люди нужны. Будете помогать газету делать. — Он улыбнулся и подошел ближе ко мне: — Родители у вас где?

— Папа погиб на фронте, мама работает в колхозе, на Волге.

Капитан вернулся к столу.

— У многих война отняла близких людей. У меня фашисты мать убили, дом сожгли...

На лицо капитана легла тень. Губы дрогнули, но он быстро овладел собой:

— Я говорю это к тому, чтобы мы никогда не забывали об этом. Помнили и еще лучше служили Родине...

Потом Волгин говорил о заставе, о ее традициях. С особой теплотой отозвался о солдате Мирошникове Иване Павловиче, награжденном медалью «За отличие в охране государственной границы СССР». Он в прошлом году уволился. Отличился парень здорово — задержал нарушителя! Капитан подробно рассказывал, как, выбиваясь из сил, солдат шел по болоту, преследуя нарушителя. Пять часов длился этот поединок. Мирошников победил!

В конце беседы капитан сказал, что пограничник особенно должен развивать наблюдательность, ибо тот, кто не умеет этого делать, проигрывает наполовину, если не больше. На участке своей заставы пограничник обязан знать каждый бугорок, каждый кустик, каждую ложбинку, канавку. Все это необходимо для того, чтобы в случае осложнения обстановки не блуждать, а действовать быстро, сноровисто и четко.

— Сегодня после обеда, — сказал он в заключение, — мы пройдем по нашему участку...

Ровно в два часа мы тронулись в путь. Впереди капитан. Тропа уходила вниз. Справа змеилась узкая полоска земли, сплошь засыпанная багряными листьями.

— Это очень опасно, — показал рукой капитан на полосу. — Нарушитель может пройти незамеченным. Вот в такое время пограничник должен быть особенно бдительным.

Тропа, утоптанная солдатскими сапогами, уводила нас в глубь леса. Густая крона деревьев едва пропускала солнечный свет. Тонкие серебряные нити переливались разноцветными оттенками. Картина была прямо сказочная.

Мы изредка останавливались, и капитан показывал нам особые приметы местности — то огромный сваленный дуб, то канаву, то пригорок. Мне хотелось спросить капитана: где же настоящая-то граница. Но вот мы подошли к пограничному столбу. На лицевой стороне его — герб нашей Родины. Я понял — граница проходит здесь.

Не знаю, сколько километров мы прошли по лесной просеке, только возле мостика, перекинутого через небольшой ручей, капитан остановился. Отсюда начинался участок соседней заставы. Дозорная тропа не прерывалась, шла дальше от участка к участку. И так от заставы к заставе по всей территории страны. Вот бы прошагать по ней!