Олег. А вы еще ни на ком не остановили свой выбор?
Режиссер. Конечно же, да. Но мне важно ваше мнение.
Олег. Мне они нравятся все… Своей юностью.
Олег и режиссер медленно бредут по песку у самой воды, что-то обсуждая. Режиссер отчаянно жестикулирует, отстаивая свою точку зрения.
Режиссер. Я перенес в сценарий, ничего не меняя, почти всю вашу пьесу. Авторство, разумеется, сохраняется за вами. Ну, если вы мне что-нибудь отстегнете за мой труд, я не буду в претензии. Единственное расхождение — финал. У вас в пьесе героиня, уже в летах, увенчанная лаврами ученого с мировым именем, на международном конгрессе в Москве сталкивается со своим соблазнителем, опустившимся, спившимся репортером, пришедшим к ней за интервью в шикарный номер отеля, и не прогоняет его с гневом и отвращением, а по-женски жалеет его и даже плачет, глядя на него, жалкого, проигравшего жизнь.
Знаете, по большому счету, в этом нет правды жизни… не побоюсь этого сказать. Ваша, а теперь уже и наша с вами, героиня не такая, уверяю вас. Она выше розовых соплей. Герой — негодяй и мог вообще погубить ее жизнь… ради своей копеечной прихоти. Он заслуживает сурового наказания. Жизнь, в результате, таких учит. Я имею в виду нашу советскую жизнь. Добро не только побеждает, оно бескомпромиссно ко злу. Наша советская женщина не могла бы простить такое. Она с чувством омерзения обойдет это гадкое существо, некогда заморочившее ее наивно-доверчивую голову.
Опознав его, она, конечно же, откажет ему в интервью. И даже выставит за дверь. А потом проедет мимо него в шикарном «Мерседесе», когда он будет, шлепая по лужам, уходить из отеля, и даже обдаст брызгами из-под колес. Поделом! И финал эффектный… кинематографически выразительный.
Режиссер. Вы со мной не согласны? Успех, ручаюсь, обеспечен.
Олег. Вы мне надоели… режиссер.
Режиссер. Что, не нравится такое решение? А я думал, мы — единомышленники.
Олег. Единомышленники? Боже, неужели я выгляжу вашим единомышленником?! Убирайтесь. Шофер, стоп!
Режиссер, пятясь задом, выползает из автомобиля, который тут же срывается с места, взметнув тучи пыли из-под колес.
Режиссер, пожав плечами, побрел пешком по пустынной дороге.
Олег один на заднем сиденье покачивается в такт движению, устало прикрыв глаза.
Олег (в пижаме, отложил газету, которую читал, говорит в трубку). Слушаю.
Режиссер. Почему вы такой нервный?
Олег бросает трубку на рычаг и бессильно и безнадежно разводит руками.
Под цветными зонтами укрылась от знойного солнца пляжная публика. Под одним из зонтов, в одежде, но босые — Лариса и доктор. Дама из киногруппы, не по возрасту ярко и крикливо одетая, наконец, обнаружила их.
Дама. Лариса Ивановна, голубушка, где ваш муж?
Лариса. На этот сакраментальный вопрос я всю свою жизнь с ним не находила ответа.
Дама. Я вас понимаю. Простите. Но он нам нужен… Позарез нужен. У нас репетиция. Актриса путается в тексте, не может одолеть его. Всего несколько слов, поменять… всего-то делов, а без автора как?
Лариса. Ничем не могу помочь. Ищите и обрящете.
Дама. Режиссер меня съест. Я сойду с ума!
И убежала, утопая высокими каблуками туфель в песке.
Врач. Ей не надо сходить с ума. Она уже там. Весь мир — сплошные пациенты.
Лариса. А я?
Врач. На грани.
Лариса. Спасибо за откровенность.
Врач. Не огорчайтесь. Я тоже сумасшедший. Если вас это утешит.
Лариса. Я уже много лет не сплю.
Врач. Как? Совсем?
Лариса. Иногда забудусь на час-другой, но проваливаюсь в такой кошмар, что уж лучше глаз не смыкать.
Врач. Вы давно замужем?
