Белые и синие полностью

— Граждане, — сказал он резким голосом, обладавшим такой силой, что его было слышно на расстоянии пятисот шагов, — я решил, прежде чем вы перейдете к рукопашной, сообщить вам хорошую новость.

— Какую? Какую? — хором вскричали офицеры.

В тот же миг загрохотала батарея неприятеля, снаряды принялись сеять смерть в рядах французов.

Одному из офицеров оторвало голову ядром, и он упал к ногам Сен-Жюста; но, тот словно не замечая этого, продолжал ровным голосом:

— Англичане изгнаны из Тулона — презренного города! Трехцветный флаг реет над его стенами. Вот, — продолжал он, — "Монитёр", в котором не только помещено официальное сообщение, но и приводятся подробности; я прочитал бы их вам, если бы мы не находились под огнем неприятеля.

— Читай, — сказал Пишегрю.

— Читай, гражданин народный представитель, читай! — вскричали все офицеры.

Солдаты, в рядах которых после первого выстрела осталось несколько борозд, нетерпеливо поглядывали в сторону офицеров.

Раздался второй залп, и тотчас же второй железный смерч пронесся со свистом.

В рядах образовались новые пустоты.

— Сомкните ряды! — приказал Пишегрю солдатам.

— Сомкните ряды! — повторили офицеры.

Пустоты исчезли.

Под одним из кавалеристов посреди круга упала замертво лошадь: в нее угодила картечь.

Кавалерист выбрался из стремян и приблизился к Сен-Жюсту, чтобы лучше слышать.

Сен-Жюст прочел:

"28 фримера II года единой и неделимой Республики,

одиннадцать часов вечера.

Гражданин Дюгомье — Национальному конвенту.

Граждане депутаты,

Тулон в наших руках. Вчера мы взяли форт Мюльграв и Малый Гибралтар.

Сегодня утром англичане покинули форты и подожгли французский флот и военный порт. Горит склад мачтового леса, сожжены двадцать военных кораблей, из них — одиннадцать линейных кораблей и шесть фрегатов, пятнадцать кораблей захвачены, тридцать восемь спасены.

В десять часов вечера полковник Червони прибыл на место.

Завтра я сообщу вам больше подробностей. Да здравствует Республика!"

— Да здравствует Республика! — вскричали офицеры.

— Да здравствует Республика! — подхватил центр и весь правый фланг.

Прозвучала третья канонада, и далеко не один возглас "Да здравствует Республика!" был прерван на полуслове.

— Ну, а теперь, — продолжал Сен-Жюст, — вот письмо нашего коллеги Барраса, которому поручено наказать город Тулон; оно также адресовано Национальному конвенту.

"Граждане депутаты,

большая часть подлых тулонцев погрузилась на корабли Худа и Сиднея Смита, и, следовательно, народное правосудие не свершится должным образом; но, к счастью, дома не смогли сойти со своих фундаментов; город остался на месте, дабы возмездие Республики сровняло его с землей, подобно другим проклятым городам, от которых не осталось ни следа. Сначала поступило предложение взорвать город с помощью мин, однако было опасно поджигать склады и арсенал. Тогда было решено, что все каменщики шести окрестных округов получат приказ срочно явиться со своим рабочим инструментом для быстрого и полного разрушения города. Армия из двенадцати тысяч каменщиков живо сделает свое дело, и через две недели Тулон должен исчезнуть с лица земли.

Завтра начнутся расстрелы, они будут продолжаться до тех пор, пока не останется ни одного предателя!

Привет и братство!

Да здравствует Республика!"

Неприятель продолжал наступать; слышался бой барабанов, раздавались раскаты труб, и время от времени ветер доносил звуки военных маршей.

Вскоре все потонуло в грохоте пушек; град картечи обрушился на ряды французов и особенно на офицерский корпус.

Видя, что ряды несколько расстроились, Пишегрю приподнялся в стременах и вскричал: