— Насть, может быть все-таки нам…
— Говорю же, — широко улыбнулась я. — Все хорошо! Простите, что такое сумбурное День рождение вышло.
Я первой покинула комнату, а девочки последовали следом за мной, зная, что спорить со мной не надо — в некоторых вещая меня трудно переубедить. Мы вышли в коридор, в котором было немного людей, но казалось так душно и накурено, что у меня чуть ли не моментально заболела голова.
— Идем, — уверенно повела я девчонок за собой к выходу, хотя ни разу не была в этом клубе до сегодняшнего дня. Просто я достаточно хорошо умела ориентироваться в пространстве, никогда не терялась и быстро находила нужные дома на совершенно незнакомых улицах.
Мы сделали, было, пару шагов, но тут я совершенно внезапно увидела среди идущей нам навстречу небольшой, но очень веселой компании парней и девушек в модных прикидах, человека, от одного взгляда на которого моя голова тут же перестала болеть. Боль вытеснили переполняющие меня чувства обиды и самой настоящей ненависти — чувствами, которые я не могу в себе побороть.
Столкнулись всего лишь две пары дымчато-серых глаз, а мне показалось, что в эту секунду загромыхал гром и разразилась молния.
Я, с трудом напялив маску безразличия, скользнула деланно ленивым взглядом по стройной и довольно высокой загорелой девушке с шикарной копной черных прямых волос, одетой в открытое изумрудного цвета платье, к которому были подобраны изящные батильоны на высоченных тонких каблуках. Она, в свою очередь, тоже не высказала сильных эмоций, хотя ее глаза все же задержались на мне, и в них промелькнуло что-то похожее на отвращение и большое удивление. Эта девушка явно не ожидала меня тут увидеть. Впрочем, я тоже этого не ожидала.
Мы обе сделали вид, что не знаем друг друга и вообще никогда не встречались. Зато Алене, идущей за мной, брюнетка нехотя кивнула, и той пришлось отвечать ей таким же вежливо-неохотным кивком, хотя я точно знала, что моя подруга терпеть не может эту девицу и здоровается только из-за врожденной тактичности.
— Ого, это же Яна Вербицкая, — восхищенно проговорил кто-то, увидев брюнетку в изумрудном платье, которая возвышалась над всеми другими девушками в компании.
— Точно, она! Красивая! — поддержали его голоса. — Милашка!
Я, не выдержав, оглянулась, заметив, как Яну провожают взглядами какие-то парни. Она всегда была такой — хотела быть в центре внимания, и добилась этого.
— Кто это? — задумчиво спросила у Алены Алсу, когда мы чуть-чуть отошли.
— Знакомая девочка, — отозвалась подруга.
— Это таких принято называть чиками? — хихикнула Алсу.
— Это „Мисс города“, Вербицкая, — отозвалась Алена, которая тоже участвовала в прошлом году в этом конкурсе. Как я уже говорила, победительницей она не стала, хотя имела на это все шансы. Алена просто не имела богатого папу, как Яночка, и его связей тоже не имела, пробивалась, как могла, сама. Подруга не говорила всего, но, кажется, во время конкурса они не очень поладили.
Мы обе: и я, и Алена не были в восторге от Яны Вербицкой, однако я ненавидела ее куда сильнее и дольше, чем моя подруга. Если они были соперницами в мире моды, то я ненавидела длинноволосую куклу с глазами совершенно по другой причине.
— А, это она тебя обошла на конкурсе? — спросила прямая, как палка, Ранджи. — Она хуже тебя. Все знают, что хуже. Наверняк взяла золото, то есть, первое место, — поправилась она, — потому что дочурка богатых папы и мамы.
Ранджи, да ты опять попала в точку! Еще каких богатых мамы и папы.
— Ой, да ладно, что было, то прошло, — махнула руками наша подруга. — Пройдёмте уже быстрее, нас мальчишки ждут.
Дан, Женька и Темные Силы, действительно, ждали нас на стоянке, около здоровенного внедорожника Ранджи, похожего на танк. На улице стало еще холоднее, даже замерзшая луна закуталась в лоскутное одеяло из облаков, как ребенок лишь высунув нос. А изо рта валил белый дым, неохотно растворяющийся в темноте ночи.
Даниил был возмущен поведением охраны и ругался, на чем свет стоит, упоминая их родственников и друзей, изредка он переключался на Олега и вопил на него, чтобы тот заткнулся. Женька, выпустивший всю свою агрессию во время драки, и у которого теперь была рассечена бровь, почему-то молчал, прислонившись к холодному боку машины, и не глядел на меня. А вот никогда не унывающий Темные Силы, не смотря ни на что, был весел и, кажется, пел какую-то совершенно дикую песню.
— Эх, трупячечная, эх, мертвячечная, — голосил он на манер какой-то известной русской народной композиции, залихватски хлопая то в ладоши, то по коленям, правда, иногда он промахивался и пытался ударить воздух. — Трупяки мои, мертвяки мои! Поднимайтеся-поднимайтеся! Обувайтеся-надевайтеся! Мы пойдем в село за ту горочку, мы попросим у людей хлеба корочку! — Тут он перешел на резвый рэп. — Хлеба не дадут, на пол упадут, мы их скрутим, есть их будем…
— Заткнись! — опять заорал Даниил, не в силах более этого выдержать. — Хватит выть!
— Мне кажется, я нашел поэта-песенника для нашей группы, — проговорил хмуро Женька, отлепившись от автомобиля. — Эй, Темный, замолкни.
