– Не сделали, – хмыкнула Настя. – Меня мой ученик спас.
Ранджи одобрительно посмотрела на Ярослава. Смелых людей Ранджи уважала.
– Надо сваливать отсюда, – проговорила Мельникова нервно. – Зарецкий, пойдешь с нами, ты как-никак мой ученик.
Тот скривился. Быть учеником Дна ему не улыбалось. Однако он ничего не ответил – его взгляд вдруг выхватил из шумящей орущей толпы друга – Настя узнала в нем принца Нарнии, того самого пикапера. Он зажимал щеку одной рукой, пытаясь остановить кровь, а второй отмахивался от своего противника, добывшего с пола кусок стекла, которым и полоснул парня по лицу.
Ярослав выругался и опять был вынужден поспешить на помощь другу, однако Настя решительно перегородила ему путь.
– Ты туда не пойдешь, – заявила она. – Ты мой ученик и я за тебя отвечаю.
– Отстань, – легко отодвинул ее в сторону парень, но и двух шагов не сделал в сторону эпицентра событий, как Настя, упрямо выпятив подбородок, цепко схватила его за локоть.
– Я за тебя отвечаю, – упрямо и очень серьезно проговорила она. – Ты туда не пойдешь.
– Я же сказал – отстань! – рассердился Ярослав, пытаясь отцепить от себя эту наглую девицу, но она вцепилась в него словно клещ, упрямо твердя, что, как учитель, не может подвергать своего ученика опасности, пусть даже ее ученик – дурак.
– Стоять.
– Да ты кем себя возомнила?! Какой я тебе ученик? Какая ты мне учительница?!
– Такая, – гневно глянула на парня Настя, которая действительно ощущала за этого раздолбая ответственность. Она вообще была девушкой серьезной и любящей следовать правилам, а практика в школе накладывала на нее определенный отпечаток по отношению к своим ученикам, пусть даже таким, как этот невыносимый дурак.
Пока они выясняли отношения, выяснилось, что помощь Зарецкого Шейку уже не нужна. Ранджи отправила в нокаут его противника – уже второй раз за день! – и привела Николая в укромный уголок, в котором стояли Настя и Ярослав.
Рана у него на лице была не опасная, однако вся его щека, а также шея и ворот свитера были в крови. Впрочем, Ранджи к виду крови была привычной, да и Настю нельзя было назвать человеком, которого может испугать вид чужой крови.
Зато Зарецкий – натура впечатлительная (хоть он ото всех это и скрывал) – поморщился. Пришли, называется, в кафе погреться и такси дождаться. А машина их до сих пор ждет.
– Ты как? – обеспокоенно спросил он у друга, который, несмотря на ранение, выглядел довольно веселым и заинтересованно посматривал в сторону Ранджи.
– Нормально все, – ответил тот, стараясь не слишком раскрывать губы, чтобы избежать напряжения мышц на лице, а оттого не слишком понятно. Видно было, что говорить Шейку больно. Настя поспешно достала из сумочки пачку салфеток и протянула пострадавшему. Тот, кивком поблагодарив девушку, тут же прижал пару салфеток к щеке.
– Все вопросы потом. Уходим! – коротко приказала всем, словно командир отряда, Ранджи. – В машину.
– А чего ты приказываешь? – возмутился Ярослав не вовремя, но раненный друг ткнул его в плечо.
– Они ментов вызвали, – спокойно пояснила девушка. – Не успеем уехать, нас загребут вместе со всеми. А я в обезъяннике сидеть всю ночь желанием не горю.
Таким желанием никто не горел. Больше и Зарецкий не спорил, в отделение полиции он хотел попасть меньше всего. И все трое, послушавшись, смешно пошли следом за девушкой. Многие гости, находящиеся в большом зале, повскакивали со своих мест. Кто-то заторопился побыстрее покинуть это гостеприимное заведение, предпочтя морозный вечер сомнительному времяпровождению, кто-то снимал происходящее на камеру и веселился, кто-то пытался успокоить конфликтующих, правда, безуспешно.
Настя, Ранджи, Ярослав и Шейк быстро шли между столиками, некоторые из которых уже были пустыми. Правда, просто так, без дополнительных приключений, им уйти не удалось. Их приметил Валера и его друзья, изрядно уже потрепанные, но почему-то веселые.
– Вот они! – заорал радостно Валера, тыча пальцем в ребят. – Вот эти девки! Это из-за них все началось! Клофелинщицы чертовы! Хотели нас подпоить! – почему-то обозвал он Настю и Ранджи. – Со своими укурками!
– А мы щас укуркам личика-то попортим, – расхохотался один из его дружков – тот самый, который порезал Шейка. В руках у него блестела своеобразная «розочка» из разбитого высокого бокала. – И девкам заодно.
Шейк грязно выругался, несмотря на боль в щеке.
– Эй, волосатый, щас мы тебе хвост-то и выдерем! И в рот засунем, чтобы плохих слов не говорил, – тут же весело пригрозили ему.
