– Да, – совершенно серьезно сказала я, но он на эти слова, естественно, не обратил никакого внимания.
Уже в машине, когда я рассказала причину, Шейк ржал так, что у него чуть слезы из глаз не потекли. Время от времени он награждал Зарецкого взглядом, которых заслуживают лучшие цирковые клоуны в моменты самых их смешных выступлений, передразнивал: «Чертов пират! Своровал мой телефон!» и вновь начинал ржать как безумный, хотя ему и было больно. Ранджи и я тоже знатно повеселились, а насупленный Зарецкий сначала доказывал нам, что в кармане телефона не было, а потом и сам дал волю смеху. Телефон, правда, он больше из рук не выпускал.
Мы опять отправились в путь, дабы Ранджи развезла нас всех по домам, однако кому-то на небе показалось, что это будет очень легкий путь домой и нам устроили еще одно испытание.
Когда мы подъехали к одному из центральных проспектов, через который лежал путь в район Зарецкого и Шейка, оказалось, что его перекрыли – на ночь, поскольку где-то там прорвало трубу, и дорога превратилась в сплошной каток. Ранджи развернулась и сказала:
– Ничего, можно по Краснова добраться. Так даже быстрее будет. – Она имела в виду дорогу на улице Краснова, находящуюся в промышленной зоне города, которая соединяла центр и район, в котором как раз и жили незадачливые друзья: побитый и полуограбленный.
И мы поехали по ней. Машин почти не было, людей здесь почти не наблюдалось даже днем, не то что в такой час. По обе стороны от широкой дороги высились склады, производственные здания и хозяйственные корпуса, по другую, метров через двадцать.
– Опа, – вдруг снизила скорость Ранджи. – Не рассчитала.
– Что не рассчитала? – оправился от очередного приступа смеха Шейк.
– Бензин, – произнесла девушка и плавно затормозила на обочине. Я глянула на красную мигающую лампочку и стрелку топлива на нуле и поникла. Танк порою выбрасывал самые разные фокусы. Еще минуту назад уровень бензина во внедорожнике была вполне приличным.
– Отлично, – делано жизнерадостно потер руки Ярослав. – Теперь нет бензина. А что будет потом? Отвалится днище, – он почему-то мерзко ухмыльнулся. – И работать колесами будут наши ноги?
– Ну, признавайтесь, девчонки, кто из вас неудачник? – спросил Шейк. – Черт, я не могу, – он опять заржал. – Что за вечер такой, а? Может, кого сглазили?
– Тебя, – елейным голосом ответила я. – У тебя еще и рана есть на щечке.
– Бензина у меня нет. Надо на заправку идти. Тут как раз одна метров через пятьсот должна быть.
– Так мы и сходим. Мальчики идут за бензином, девочки остаются и ждут мальчиков, – заявил Шейк, которого не пугали безлюдная улица, ночь и холод. Снег и ветер хотя и прекратились, но теплее не стало – Девочек вдвоем оставлять небезопасно, – возразил Яр. Изредка он таки показывал себя почти рыцарем. Забывался, наверное.
– Тогда пойдем все вместе, – тут же нашел решение Шейк. – Я бы прогулялся. Или можно сделать так – мы с хозяйкой машинки пойдем за бензином, а вы останетесь тут, – он опять задорно подмигнул Ярославу.
– Надо на бензин сложиться, – вполне справедливо, как мне казалось, произнесла я.
– Надо, – кивнул Шейк. – Вот мы с Яром и сложимся. – Мы ведь сегодня ваши пассажиры.
В результате в Танке я действительно осталась вместе с Зарецким, который пересел на водительское кресло. Ранджи с пустой канистрой и Шейк быстрым шагом направились вдоль дороги.
Больше никаких других людей не наблюдалось. Они обещали вернуться быстро, по словам подруги, мы «даже замерзнуть не успеем».
– Ну и куда ты смотришь? – спросила я, глядя, как Яр, запрокинув голову и прильнув к окну, таращится вверх, хотя и так можно было догадаться – на ночное небо, усыпанное десятком ярких серебряных искр.
– На звезды, – вполне ожидаемо ответил парень.
– Братьев по разуму ищешь? – хмыкнула я, тоже подняв взгляд вверх. Ярослав медленно опустил подбородок и повернулся ко мне. Мятные глаза в полутьме казались серыми. А еще в них явственно читалось недоумение и вселенская усталость великого ученого человека, вынужденного коротать время с глупым невеждой.
– Очень остроумно! Браво. – Яр, изобразив на лице что-то вроде подобия восхищения, захлопал. Однако привычного звука аплодисментов не получилось – из-за перчаток слышны были лишь глухие хлопки. – Вот ты вроде бы учитель, – сказал он, – но такое чувство, что с тобой явно что-то не так. Для индивида, который пропустил одну из важнейших ступеней развития человека, ты мыслишь очень даже неплохо. Но вот что касается роли учителя… Это какая-то насмешка над классическим преподаванием. Ты такой человек, который притягивает глупости несуразицы.
– Да ты что? И почему это? – лениво спросила я. От слов царевны Ярославны обидно совершенно не было, напротив, было забавно наблюдать за этим глупым мальчишкой.
– Потому что стоило мне с тобой связаться, как все пошло наперекосяк. Я как будто бы попал в поле абсурда, ядром которого являешься ты. По-твоему, мне охота торчать с тобой вдвоем непонятно где посреди ночи?
