– Постараюсь, – буркнул он и первым вошел в класс, в котором было достаточно шумно – ученики бурно обсуждали произошедшее. Ну, хотя бы все сидят по своим местам, и никто не бегает вокруг парт и не стоит на ушах. Даже Полинин рюкзак приволокли – положили на ее место. Рядом с рюкзаком лежал и дневник девочки.
– Анастасия Владимировна! – выкрикнул радостно Вшивков, заприметив меня. Остальные тотчас замолчали, а после почти одновременно что-то зашептали.
– С вашей одноклассницей все в порядке, – объявила я громко, встав у доски. – О том, кто довел Полину до обморока, будете разбираться со своим классным руководителем. Сегодня на литературе я замещаю Светлану Викторовну, потому что она плохо себя чувствует. Однако занятие будет проведено по плану – сегодня вы пишете сочинение.
По классу пронесся разочарованный гул.
– А Маслова-то придет на урок? – спросил кто-то.
– Не придет. Она отдыхает в медкабинете.
– А мы не успеем сочинение написать! Уже почти двадцать минут прошло от урока!
– Точно! Мало времени!
– Я не смогу так быстро написать! – тут же заголосили с разных концов класса. Почуяли, что можно попытаться отвязаться от сочинения.
– Нужно сказать спасибо своим одноклассникам, – холодно отозвалась я, не собираясь идти ни на какие уступки. – Если бы они не довели Полину Маслову до такого состояния, вы бы уже давно писали сочинение.
– Так давайте их и накажите, – недовольно заявил один из друзей Степана, глянув на надувшихся подружек-барби, которые поглядывали на меня с ненавистью. – Пусть пишут. Мы-то почему должны страдать?
– А вы тоже виноваты, – уселась я за стол. – Надо было не наблюдать за происходящим, а помочь тому, кто в этом нуждался. Поэтому вывод – виноват весь класс. В Уголовном кодексе, насколько я помню, статья есть – оставление в опасности.
– А что, мы смотрели, как человека убивают? – возмутился Миша. – Просто над Масловой девчонки шутили!
– Заткнись, – тут же зашипели барби.
– Все начинается с малого, – отрезала я, включая интерактивную доску, подсоединенную к компьютеру. – Пишите сочинение. Не хотите писать – сдавайте пустые тетради, оценки будут соответствующими. Темы можете увидеть на доске – все они посвящены поэзии Серебряного века, которую вы проходили. Выбирайте одну из семи и вперед. Не списывать. Не разговаривать. Не доставать мобильники, – напомнила я классу.
– Люблю строгих девочек, – донесся до меня голос отчего-то довольного Вшивкова, однако я сделала вид, что не слышу.
На этом, впрочем, Степушка не ограничился. В конце урока он умудрился прислать сообщение – я даже не видела, как он набирал его!
«Настенька, подскажи, что писать по Блоку:***», – появилось на экране моей «раскладушки».
Не успела я даже возмутиться, как пришла следующая эсэмэска:
«Я помню только «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека»)))))».
«Бессмысленный и лунный свет. Я не похож на человека. Вампир я – мне уже сто лет», – мысленно ухмыляясь, напечатала я в ответ наглому Степану. Он получил сообщение и радостно мне улыбнулся и заговорщицки подмигнул. Я даже не знаю, кто наглее – он или его одноклассник Зарецкий.
«Я нападаю в подворотнях на юных дев и старых жен. В вампиров превратил уж сотню. Но только лишь в одну влюблен», – продолжила я печатать, хищно улыбаясь. К моему удивлению, Вшивков не понял, что я шучу, и принял все за правду.
«Спасибо, малыш. Твоя помощь была бы весьма кстати…:***», – получила я еще более фривольное сообщение. Я тебе сейчас помогу, милашка, так помогу, что никогда не забудешь мою помощь. Да что за одиннадцатиклассники? Где элементарное уважение? Ну я ему сейчас от всей души помогу.
«Пиши, детка. Александр Блок – представитель младо-символистов. Один из первых поэтов, который помимо прочих мистических символов затрагивает одну из важнейших тем, ставшую актуальной в ХХ и XXI веках. Это тема вампиризма».
Вшивков удивленно взглянул на меня, и я кивнула ему, мол, все правильно. Он опять расплылся в довольной улыбке. Ну, придурок, надеюсь, Светлана Викторовна поставит тебе кол, а твое сочинение вслух зачитает перед одноклассниками. Станешь притчей во языцех.
«По одной из версий, Александр Блок, взяв псевдоним Брем Стокер, написал одну из самых известных книг про вампиров – роман «Граф Дракула», – печатала я самозабвенно. Конечно, великий поэт не имел никакого отношения к вампирам, которые стали в наши дни безумно модными в массовой культуре. Правда, препод по истории литературы начала двадцатого века говорила, что Блок состоял в каком-то Ордене, но к вампирам он имел точно такое же отношение, как и она к баллету.
Дописав весь этот бред, и даже почти не глядя, чем занимаются детишки в классе, я откинулась на спинку стула и позволила себе довольно улыбнуться. Степан подумал, что я улыбаюсь ему, и исхитрился послать воздушный поцелуйчик. Зарецкий, в это время поднявший голову и о чем-то размышлявший, заметил это и неодобрительно покачал ею. В его глазах прямо-таки было написано глубокое, искреннее отвращение.
