Подъехав к кафе, Козырев глянул на вход и переключил передачу на задний ход, но не успел тронуться, как к машине подошла девушка. Она провела указательным пальцем по капоту и, подняв его вверх, пристально посмотрела на Козырева через ветровое стекло. После чего открыла дверцу и уселась на пассажирское сиденье, повернулась к Козыреву и произнесла:
– Обычно ты такой пыльный бываешь, когда со мной за город выезжаешь, чтобы заняться сексом. – Она потянулась к его лицу. – Ты заблудился?
– Вик, ты-то хотя бы не начинай. Знаешь же, что́ в городе произошло.
– Я знаю только то, что твоя пьяная жена опять ко мне приходила. Я же просила, я же неоднократно просила сделать так, чтобы она здесь никогда не появлялась. Мне проблемы на работе не нужны.
– Я поговорю с ней сегодня, обещаю.
– Ты это уже обещал. Я хочу понять, услышать от тебя: кто я для тебя? Ты зачем опять приехал? Думаешь, мне легко тебя видеть?
– Пообедать.
– Кто бы сомневался, вот ты весь такой!
– Какой?
– Непробиваемый! Бессердечный! Тебя только еда и секс со мной всегда интересовали! И это твое полное безразличие к моим чувствам – как можно быть таким?
– Каким?
– Ты издеваешься? – выпалила девушка и заплакала.
– Вик, извини. Я правда думал о тебе, просто сейчас все навалилось. Я не хочу тебя загружать своими проблемами, поверь, их хватает. Но зачем искать причины и повод для ссор, ведь мы и так редко видимся. Я тебе обещаю, что скоро все изменится.
– Редко видимся? А ты женись на мне, будем чаще встречаться! Я никуда переезжать не буду. У меня здесь мать больная, работа, да и вообще хоть какие-то люди, которые обо мне беспокоятся больше, чем ты!
– Если ты все решила, пусть будет по-твоему.
– Вот ты весь такой, никогда не пытаешься успокоить, уговорить, убедить, объяснить, в конце концов! Скажи, я тебе нужна?
– Я же тебе уже говорил.
– И снова ты вокруг да около! Все из тебя вытягивать надо.
– Что ты хочешь от меня? Я ничего не обещал. Вспомни, ты сама говорила, что тебя все устраивает. Ты знала, что у меня есть жена, дети. Вик, я хочу просто нормальной жизни, без всех этих головняков. Мне работы хватает, а тут еще вот это все. Ну давай, ты же взрослая девочка: не хочешь, чтобы я приезжал, так скажи, это не проблема.
Девушка толкнула Козырева и, громко хлопнув дверью, убежала. Козырев закинул руки за голову, а потом провел ладонями по лицу и выдохнул. Подкурив очередную сигарету, завел автомобиль и уехал.
Добравшись до своего кабинета, Козырев положил на стол нарезку колбасы и батон, бросив взгляд на кипу документов. Как найти время, чтобы со всем этим разобраться, он понятия не имел, но понимал, что сроки поджимают, надо все успеть до отъезда. Позвонив домой и убедившись, что все в порядке, Козырев решил еще раз изучить все заключения и собственные записи по делу о погибшей Ане Кравцовой. Он поочередно просмотрел каждую страницу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но ничего не складывалось. Встав из-за стола, он подошел к окну и взял в руки зажигалку, но тут постучали в дверь.
– Можно? – В кабинет заглянула женщина.
– Да, входите, – ответил следователь, убирая в сторону сигареты.
– Я классный руководитель Ани Кравцовой, директор сказала, чтобы я с вами пообщалась.
– Присаживайтесь. Меня Владимир Алексеевич зовут.
– Очень приятно, а я Марина Викторовна.
– Взаимно, Марина Викторовна, расскажите мне про подруг Ани. В частности, меня интересует Наташа Попова – они же одноклассницы с Аней были и дружили?
– Да, верно. Про Наташу особо рассказывать нечего. Успеваемость ниже средней, интереса к учебе не проявляет, но педагоги от нее ничего сверхъестественного и не требуют. Четверти закрываются, годовые оценки выставляются. По предметам, что попроще, иногда бывают четверки, а с такими науками, как математика, вытягиваем как можем.
– Если девочка не особо любит учиться, зачем она в старшие классы пошла? Можно было бы в ПТУ, получить профессию продавца, к примеру, и идти работать.
– Училище для Наташиной семьи – это не престижно. Я думала, вам сообщили.
– Что именно?
– Мама Наташи в администрации города работает. Наша школа от этого имеет некие привилегии: ремонт там, к примеру, или закупка спортивного инвентаря, или вот на экскурсии транспорт предоставить. Поэтому мы стараемся особо девочку не дергать. Ну не дано ей, понимаете? Она ведь себя даже в каких-то творческих направлениях не проявила. Аня у нас была умница и красавица, с Наташей подружились классе в шестом, она ведь новенькая была: мама у Ани учитель английского, перевелась к нам в школу, и дочка ее.
– Понятно. И первой, кто к новенькой проявил интерес, была, значит, Наташа?
– Да, стали они вместе на уроках сидеть, в буфет ходить. У нас в школе есть некие льготы для учительских детей: талоны на питание или булочка с компотом в буфете – зарплаты сейчас задерживают и… в общем, а Наташа всегда имела карманные деньги и как-то этим кичилась, что ли.
– Что делала, простите?