Она родилась весом 720 гр. и ростом 30 см., но что меня несомненно обрадовало и поразило – это 7,7 баллов по шкале Апгар. Краем глаза я увидела этот маленький серо-сине-бордовый комочек и после проверки и оценки её тут же поместили в кувез и увезли в реанимационное отделение новорожденных. Меня еще немного «помучали», зашили сечение и увезли в палату. На соседней кушетке лежала молодая девушка с красивой татуировкой в пол спины. Я её видела, когда её всю в слезах вывозили на каталке в операционную из того же кабинета заведующего, собственно как и меня. Не помню какая причина у неё, но родила она мальчика, весом чуть больше килограмма. Потом мы вместе медленно и неприятно отходили от наркоза. Чувство, когда не ощущаешь нижнюю часть своего тела, когда хочешь пошевелить ногой, встать или сесть, а не можешь. А когда подвижность восстановилась, нас заставили встать и хоть немного походить, это необходимо при кесаревом сечении, способствует восстановлению организма и скорейшему заживлению швов. Жуткая боль пронизывала весь низ живота, заставляла замирать как статуя. Но мне хотелось поскорее бежать к моей малышке и я заставляла себя двигаться дальше. Представляла, как она там одна в этом кувезе, в окружении медсестер и докторов и ни одной родной души. Хотелось сказать ей, что я рядом, я здесь, с ней, что она не одна. И вот, на следующий день, когда мое состояние стабилизировалось, состоялась долгожданная встреча. Захожу, вся в ожидании в палату детской реанимации, обрабатываю руки антисептиком и вижу: 5 кувезов с малышами, над каждым написаны данные ребенка, в самом центре передо мной вижу знакомые Фамилия и Имя, подхожу и слезы накрывют меня огромной волной. Моя девочка лежит вся в проводках: в ротике трубка от ИВЛ (искусственная вентиляция легких) и катетор для питания; к ручке подключена капельница; к ножке- датчики измерения сердцебиения, давления и т.д., на крошечной головке надета шапочка, на ножках – носочки. Сердце и душа у меня в тот момент разорвались на мелкие кусочки. Мне разрешили подержать её за ручку, но не долго, чтобы не нарушились температура и влажность в кувезе. Трясущимися руками открываю окошечко, протягиваю руку и говорю еле слышно: «Привет! Это я, твоя мама!».
Вот так и произошло наше знакомство. Крошечная головка, меньше моей ладони; прозрачная бордовая кожица с просвечивающимися венками; ручки и ножки, толщиной с мой палец. Она лежала в закрытом кувезе в импровизированном гнездышке, которое было застелено пеленкой с большими цветами и была похожа на маленькую феечку из сказки. Я вложила свой указательный палец в её крохотную ручку и почувствовала, как она его легонько сжала, насколько позволило её крошечное тельце. Тогда я впервые ощутила ту тонкую связь, ту невидимую ниточку, соединяющую мать и дитя. До того момента я не верила в произошедшее, все было как во сне. И вот моя малышка сжимает мой палец, едва его обхватывая, такая крошечная и беззащитная. Как ей наверное страшно оказаться в этом агрессивном мире, не имея рядом никакой защиты, кроме маминых прикосновений. Стою и шепчу ей тихонько: «Мама рядом, мама с тобой, ты держись, только держись, все будет хорошо!» Всеми силами пытаюсь дать ей свою энергию, послать импульсы, и представляю, как они ей передаются через эту маленькую ручонку. Ну вот, «свидание» окончено, отправляюсь в палату. Душа разрывается на части, ужасно жалко и малышку, и себя, и старших девочек, которым теперь не известно сколько придется жить без мамы, и конечно мужа, который переживает все внутри, мужчины ведь не многословны.
