Белые лилии полностью

– Для начала можешь прийти в воскресенье на семейный обед, – предлагает Гэвин. – В новом ресторане на Лонг-Айленде.

Глаза вылезают у меня на лоб.

– Прийти на расстрел?! Ты совсем сдурел?

Гэвин смеется.

– Слушай, я не раз приходил с повинной к ее семье. Поверь, они все понимают, что ты пережил. Это не означает, что они не расстроены из-за того, что ты взял и ушел. Но я думаю, что будет несложно снова их завоевать. Зато это здорово поможет тебе вернуть расположение Скайлар.

Я делаю большой глоток пива.

– Я до смерти боюсь ее отца.

Гэвин хлопает меня по спине.

– Не так страшен черт, как его малюют. Поверь мне, я через это прошел.

Я киваю. Потом замечаю, что барменша что-то пишет на салфетке и придвигает ее к нам.

– Если кому-то из вас интересно, я освобождаюсь в два.

Внизу на белом квадрате салфетки написан номер ее телефона, она подмигивает нам и уходит.

Мы втроем смеемся, потом я ставлю бутылку на салфетку, размывая цифры.

Я никогда не был особо тревожным человеком. Даже когда от меня ускользали главные женщины в моей жизни. Мне повезло, что я мог относиться к этому спокойно и не дать себя уничтожить. В своем бизнесе я видел немало людей, обратившихся к наркотикам, сексу и даже к преступлениям, чтобы избавиться от своих демонов. Но нет: болезни, смерти, даже эмоциональная отстраненность собственного отца не смогли меня сломать. Для этого потребовалось, чтобы Скайлар Митчелл залетела – а ведь я даже не был уверен, что хочу этого ребенка. У меня накопилось столько вины за то, что я так ее хотел, что она, кажется, стала мне нужнее, чем воздух.

Весь час, пока я еду на поезде из центра Нью-Йорка в Массапекву[12], я завороженно наблюдаю за дрожанием белых цветов – но они дрожат не от движения поезда, а оттого, что мои руки дрожат все сильнее с каждым километром, который приближает меня к ней. Приближает меня к ее семье. Приближает меня к людям, перед которыми я должен загладить свою вину.

Доехав до своей станции, я прохожу полкилометра пешком до ресторана «У Митчелла» – мне это нужно, чтобы привести мысли в порядок и подготовиться к тому, что меня наверняка там ожидает.

Когда я открываю дверь и захожу в ресторан, я замечаю на себе буравящий взгляд точно таких же изумрудных глаз, как и те, которые преследуют меня в моих мечтах. Однако они принадлежат не девушке, о которой я грежу. Они принадлежат ее отцу. Брюс Митчелл – поистине устрашающий сукин сын. Но он просто ходячее противоречие. Он почти такого же роста, как я, и он сразу дает всем понять, что три его дочери – это вся его чертова жизнь, и если вы их обидите, он переломает все кости в вашем жалком теле. В то же время он один из милейших людей из всех, кого я знаю.

Я протягиваю ему бутылку вина, которую принес, и он молча кивает, забирая ее у меня из рук.

В такие моменты я не уверен, кто находится передо мной: человек, который способен сломать мне ногу, или огромный плюшевый медведь. Не помню, чтобы я когда-либо был так близок к тому, чтобы описаться, как в эту секунду, когда он берет меня под локоть.

– Пойдем-ка со мной, сынок.

Сынок? Он назвал меня сыном. Надеюсь, это означает, что он не разрежет меня на куски и не засунет в морозилку. Я уже хочу выдохнуть с облегчением, но это не так-то просто сделать, когда он крепко держит меня под руку и ведет за собой в свой кабинет. Я нигде не вижу Скайлар, но мы проходим мимо ее мамы и сестры – они смотрят на меня с сочувствием, отчего я чувствовую себя ягненком, которого ведут на заклание.

Он захлопывает за нами дверь и встает между мной и выходом, исключая все шансы на бегство.

– Как ты, Гриффин?

– Э-э-э… Я в порядке, сэр. А вы?

Он одергивает меня взглядом.

– Сынок, я не об этом спрашиваю. – Он идет в другой конец комнаты, качая головой. Он опирается на край большого стола, который скрипит под его весом. – У тебя умерла жена, а ты скоро станешь отцом. Я спрашиваю, как ты со всем этим справляешься?

Я делаю выдох. Он мне не угрожает. Он на меня не орет. Кажется, он искренне озабочен моим самочувствием. Думаю, это логично, я же отец его внука и все такое. Я решаю ответить столь же откровенно. Полагаю, терять мне нечего.

– Я напортачил, сэр.

Он кивает и указывает на стул позади меня. Я сажусь и кладу цветы на пол рядом с собой. Потом наклоняюсь вперед, ставлю локти на колени и стараюсь смотреть ему в глаза.

– Простите. Я знаю, что оскорбил Скайлар, уехав так внезапно. Знаю, что меня не было слишком долго. Возможно, я упустил свой шанс. Понимаю, что мне предстоит немало потрудиться, чтобы починить то, что я сломал. Но я твердо намерен это сделать.

Он скептически смотрит на меня:

– И зачем?

Я вопросительно изгибаю брови.

Он обходит стол и садится.

– Не буду ходить вокруг да около. Каковы твои намерения в отношении моей дочери? И моего внука.

– Я… ну, я хочу быть частью их жизни. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос без отца. Я не хочу, чтобы Скайлар пришлось растить ребенка одной.

Его глубокий вздох просто кричит о его разочаровании. Он скрещивает руки на груди.