Я отдергиваю руку, прежде чем она успевает положить ее на подушку, спрятанную у нее под одеждой. Она скептически смотрит на меня. Готов поспорить, не многие мужчины откажутся от возможности потрогать красивую фотомодель. Может, я вообще первый. Я качаю головой:
– Нет, спасибо, Кэти. У меня дома то же самое, но по-настоящему.
Она хмурит свои идеально выщипанные брови:
– Э-э-э… Я думала, твоя жена умерла.
– Да, – говорю я. – Но у меня все равно будет ребенок. Это долгая история.
Кэти недоуменно смотрит на меня, но я не успеваю ей ничего объяснить, потому что девушек приглашают подправить макияж. Кэти передает мне тарелочку с остатками своего обеда – почти не тронутого.
– Мне пора. Ну что ж, удачи, Гриффин.
Следующие три часа я думаю только о том, как бы побыстрее вернуться домой. В дом, где я живу вместе со Скайлар. В дом, который, я надеюсь, станет местом, где мы вдвоем будем растить Эрона.
Но когда я туда возвращаюсь, я жалею, что не остался на работе.
Еще не зайдя на кухню, я уже слышу его голос. Мистер Еда. Со дня их последнего свидания прошла целая неделя. Целая неделя обмена взглядами, нечаянных прикосновений и оптимистичных разговоров. Целая неделя без Джона. Я даже подумал, что, может, он уже сошел со сцены, хотя и не спрашивал об этом Скайлар напрямую.
Он замечает, что я иду к ним. Готов поклясться, что он уже собирался уходить, но, заметив меня, он поворачивается и целует Скайлар. В губы. Это не страстный поцелуй. Без языка. Это поцелуй, единственная цель которого – поставить на место вашего покорного слугу.
Потом он гладит ее живот, и я чуть не сбиваю сукиного сына с ног. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не накинуться на него, не вспороть ему брюхо и не размазать внутренности по стене в качестве абстрактной живописи. Скайлар замечает мою реакцию и быстро провожает Джона до двери – а он следует за ней, как выдрессированный щенок.
– Мне нужно закончить еще несколько дел, но я заеду за тобой в шесть, – Джон явно обращается к Скайлар, но его глаза прожигают меня. Он вызывает меня на дуэль. На дуэль, в которой я твердо намерен победить.
У Скайлар на кухне звонит телефон. Она говорит Джону, что он может просто захлопнуть дверь, и идет отвечать.
– Я его провожу, – говорю я.
Скайлар широко раскрывает глаза, предупреждающе качает головой и берет трубку.
Я хлопаю Джона по спине. Это не дружеское похлопывание. И даже не сердечное. Это похлопывание, которое говорит: «Если ты еще раз дотронешься до моего ребенка, я тебя убью ко всем чертям!»
Я молча провожаю его до порога, открываю дверь и выпускаю его, сверля взглядом. Я не произношу ни слова, но я на сто процентов уверен, что совершенно ясно донес до него свои чувства.
Джон переступает через порог, потом оборачивается и фальшиво произносит:
– Скайлар – уже большая девочка, Гриффин. Она сама способна принимать решения. Ты, может, теперь и живешь тут, но это не дает тебе права контролировать ни ее, ни ее ребенка.
Я наклоняюсь поближе к его лицу.
– Если тебе дорого твое смазливое личико с жемчужно-белыми зубами, то никогда больше не говори мне ничего про моего ребенка, – и захлопываю дверь. В боковое окно я вижу, как Джон разворачивается и спускается по ступенькам, качая головой.
– Что это было?
Я оборачиваюсь и вижу, что Скайлар стоит подбоченясь и ждет объяснений.
Я с невинным видом пожимаю плечами.
– Просто проводил Джона.
– Что ты ему сказал про ребенка?
– Просто посоветовал ему не говорить со мной об этом.
Скайлар приподнимает брови.
– Посоветовал?
– Кажется, еще я добавил, что в противном случае испорчу ему лицо.
– Гриффин! – ахает она. – Ты не можешь угрожать всем мужчинам, с которыми я встречаюсь! Это нечестно! У тебя нет на это права. У тебя был шанс. И ты сделал свой выбор.
– Нет, не сделал! – Я поглаживаю трехдневную щетину на лице. – Черт побери, Скайлар! Я выбираю тебя. Тебя и Эрона.
– Я так не могу, Гриффин. Ты не можешь просто исчезнуть, а потом вернуться и ожидать, что я впущу тебя в свою жизнь, словно ничего не случилось.
– Ты возмущена, что мне нужно было время, чтобы погоревать о смерти жены? – Я знаю, что это подлый удар, но я отчаянно ищу хоть какую-нибудь зацепку.
Скайлар хватается за голову.
– Ну конечно, нет! – кричит она, глядя на урну с прахом. – Но ты мог бы позвонить. Мог написать письмо или эсэмэс. Мог не оставлять ту ужасную записку. – Она ходит взад и вперед по гостиной. – Два месяца, Гриффин! Два месяца я думала, что я – самая большая ошибка в твоей жизни, а теперь ты хочешь, чтобы я просто забыла об этом?
– Прости, Скайлар. Сколько раз я должен это повторить? Я был в полном раздрае. Ошибкой был мой побег.
Она смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
– Тогда почему ты сбежал, черт побери?! – кричит она.
Я вскидываю руки.
– Ради всего святого, Скай. Хотя бы раз в жизни ты можешь не чертыхаться?
– Конечно. Я перестану это делать сразу после того, как ты перестанешь называть меня Скай.
