Белые лошади полностью

«…почти не слыша голосов снаружи из-за громких ударов сердца, полусогнутый, я стоял внутри камина и, трепеща, ощупывал кожаную суму, глубоко вдвинутую внутрь сего тайника… Под пальцами моими внутри неё перекатывались какие-то камни, твёрдые дуги и кольца, а также целые груды крупных на ощупь горошин, плотно сидящих на длинных нитях… Обо что-то острое, что проткнуло кожу сумки, я даже поранился… Пальцы мои чувствовали пыль или сажу, они погружались в пыль, перебирали пыль, как шёлковую ткань… Что это значит, думал я лихорадочно: может ли статься, что кто-то забыл здесь мешок, припрятанный много лет назад? – ибо этот схрон не мог быть недавним! И что за тайна хранилась этим великолепным дворцом, и чья судьба была прервана, до того как…

«Ну, что клад твой, Бугеро? – крикнул снаружи Бартье. – Нашёл?»

Я молчал, слыша одни лишь удары собственного сердца.

«Пусто…» – глухо отозвался я и выбрался наружу, стряхивая с рукавов и манжет камзола сажу и пыль. Лейтенант Бартье пристально смотрел на меня. Я отвёл глаза, не желая показать, что…»

– Э-эй, чай будешь? – позвала из кухни сестра. Он поднял голову. Крошево снега по-прежнему клубилось в жёлтом свете тусклого фонаря за окном, безмолвно взрывалось под ветром, рассыпая снежные искры.

– Да, спасибо…

– Тебе чёрный, зелёный?

– М-м… горячий.

– Ты во что там уткнулся? Сидишь, к табуретке прилип…

– Да так, тут… – отозвался он, – приключения… вроде «Острова сокровищ».

Светлана вышла из кухни, зашла брату за спину, глянула через плечо:

– Как ты всё это разбираешь! Дикий почерк: кружева, хвосты, росчерки… И бледно так – что ты там видишь?

– …привыкаешь, если читать подряд.

– Это – что, наследие старой каторжанки?

– Э-э… в общем, да. Архивные её находки. Всадник без головы. Рукопись, найденная в Сарагосе.

– А она не могла всё это сама навалять? – спросила Светлана. – Так, для кайфа?.. Знаешь, в психологии есть такое понятие, как…

Стах поднял голову, с интересом уставившись на Светлану, и она почему-то осеклась.

– Чернила… – сказал он негромко, – из коры дуба. В середине девятнадцатого века в них стали добавлять окись железа, но они всё равно выцветали…

Светлана отмахнулась: она никогда не вслушивалась в те доводы, которые нарушали её концепцию. Пересказать ей эти странные отрывки? Вслух кое-что почитать?.. Нет, не стоит. Не было у него никакой охоты к объяснению с сестрой. Её мнения, интересы, вся жизнь были настолько далеки от его интересов и его жизни; куда дальше, чем покойная старуха Баобаб, со своей диссертацией и припрятанным архивным трофеем; и уж точно дальше, чем умерший полтора века назад его рисковый предок.

– …Нет, правда: она же была с ба-а-альшими тараканами, а? – добавила сестра. – Взяла и накатала – пофорсить. Могла ведь?

– Вполне, – спокойно отозвался Стах.

Он поднялся, принёс из кухни приготовленный Светланой чай и вновь опустился на табурет, осторожно отслаивая листы один от другого, перебирая их, тасуя, сравнивая и сопоставляя начала и концы фраз… Связной истории не выходило; словно кто-то позаботился о том, чтобы жизнь юного Бугеро, вернее, её описание, было разбросано, растащено и разорено… Чтобы спустя два века никто не смог воссоздать одно из поразительных приключений той давней войны.