Вот и с Ципи они по-товарищески переспали раза два, и та сказала ему:
– Сделай гостевую визу, пригодится. А насовсем уезжать… – она хмыкнула и пожала плечами: – Зачем? Здесь так интересно!
Визу он сделал месяца через три – Лёвка прислал приглашение, а к тому времени Стах так по нему соскучился, что подумал: почему бы не смотаться на недельку: здесь грязь и дожди, там солнце и море. По телефону друг его звучал неплохо: новые репатрианты Квинты сняли квартиру в Хайфе, Эдочка устроилась мыть полы в какой-то стоматологической клинике, Лёвка на курсах учил иврит (Лёвка! учил! иврит?!), готовясь к экзамену «на врача»; а пока что вкалывал санитаром в больнице Рамбам.
Хм-м… Рам-бам… Бим-бом… Тум-бала-лайка… Чёрт знает что!
За гостевой визой он съездил в Москву, выстоял кошмарную очередь в израильское посольство на Ордынке. Очередь была взбудораженной, напористой, ругливой… и одновременно подобострастной. Накануне прошёл дождь с первым снегом, под ногами чавкала грязь, перемешанная ботинками и сапогами. Он стоял, уткнувшись в книжку, медленно продвигаясь к пластиковому барьеру, за которым поджарые чернявые люди сноровисто сортировали всю эту пёструю алчущую паству в строгую очередь.
Вдруг ему под ноги подбежал – как подкатился – пацан лет четырёх. Сунулся кудрявой башкой между коленей, словно хотел пробраться в глубину толпы или высматривал кого-то своего. Стах присел на корточки – разглядеть налётчика. Мальчишка оперся о его колени обеими руками, подпрыгнул и невозмутимо уставился синющими глазами: промытый дорогим шампунем, заласканный, наверняка заваленный игрушками, непуганый ребёнок.
– Ты что, потерялся? – спросил Стах, любуясь забавной мордахой. И сразу откуда-то сверху женский голос крикнул: – Лёшик, Лёшик?! Ты куда побежал, засранец?! Ты почему… – и запыхавшаяся пожилая женщина врезалась в Стаха, разобралась с его коленями, вытаскивая пацана за руку. – Куда, а?! Чего ты здесь потерял?!
– Я думал, тут мама… – сказал пацан, уволакиваемый бабушкой или няней, или кто там она ему была.
– С ума сошёл?! Здесь одни только чужие дядьки и тётьки… А мама на складах! Вот я ей позвоню, пожалуюсь, какой ты неслух ужасный!
Поволокла…
Прежде чем завернуть за угол, пацан обернулся и встретился глазами с чужим дядькой. Стаху почему-то не хотелось отводить глаз от маленькой фигурки в явно импортной дорогой курточке, в синих сапожках… Неслух ужасный. А вот шапку на эти кудри надо бы надеть, а то простудится. Дура ты нерадивая, бабка или нянька, или кто ты там есть… при такой занятой мамаше – «на складах»! Что за склады, винные, что ли…
– Пройдите сюда, – сказал ему посольский охранник, слегка раздвигая пластиковый барьер.
А дальше – что: собирался в гости, угодил в жизнь. В совсем другую, новую-странную, не по размеру и не по понятию – очень, очень долго
