Стоящие на левом фланге короткого строя инструкторы, скептически обменялись взглядами, выражая этим сомнение в тактическом таланте юного командира, но монолитность строя не нарушили. И, лишь после команды "По самолетам!", не менее резво, чем обучаемые рванулись к задним кабинам учебно-боевых "Зябликов". Майор Скрынников, по-своему оценил объяснения старшего группы. Чуть кивнув своим мыслям, он достал сигарету из портсигара. Когда предстартовая суета на полосе завершилась, из висящего на стене КП динамика раздался серьезный и немного взволнованный голос курсанта Гандыбы.
— Это Седьмой. Группа "Веди" доложить о готовности!
Последовавшая за этим барабанная дробь ответов шести курсантов о готовности к взлету, ненадолго всколыхнула эфир. И спустя полминуты, на запрос курсанта ответил Дежурный по аэродрому.
— Седьмой, "Чаще", разрешите взлет группы?
— "Чаща", Седьмому. Группе взлет разрешаю!
— Это Седьмой. Группа "Веди", внимание, на взлет!
Заправленные, и несущие в развале цилиндров V-образного дизеля по учебному орудию с сотней учебных же снарядов, "Зяблики", по одному отрывались от полосы, и вставали в круг. Когда группа собралась и развернулась на курс, последовала новая команда.
— Группа "Веди". "Тюльпанам Букет"! Набрать высоту девять тысяч.
Радиосвязь донесла последние команды до юных пилотов и, управляемые подростками самолеты, с набором высоты, растаяли в небе. Старший инструктор Молчанов, находился в задней кабине самолета, пилотируемого курсантом Ковалем (ведомым Гандыбы). Взлет, на взгляд Молчанова, не обошелся без ошибок, но некритичных. От тренировочной зоны до границы соседней Финляндии было сто с чем-то километров, до полосы Каргопольского Центра около двенадцати. И хотя, окружное начальство периодически стращало командиров всех уровней запретами нешифрованных передач, но радиосвязь между самолетами инструкторов и курсантов Центра, пока оставалась практически открытой. Терять личный состав и технику Центра, из-за чрезмерной секретности, и потери пилотами ориентировки, командование было не готово…
Приведя свое воинство в район патрулирования, молодой командир, скупыми фразами, раздал указание подчиненным, вызвав добродушные ухмылки инструкторов в задних кабинах. Вскоре, участники засады, заняли свои позиции, и стали нарезать круги и восьмерки. Через семь минут ожидание "охотников" было вознаграждено. Из дымки на северо-востоке показалась цель. Орловский видел, что цель летит точно в ловушку, но был удивлен составом условного противника. Из-за отсутствия биноклей у пилотов звена, пока можно точно сказать лишь то, что самолет не маленький, но тип его пока был не определен.
— Седьмой. Докладывает Девятый! Наблюдаю один крупный самолет на высоте десять тысяч пятьсот. Мы на тысячу ниже его и южнее. Нас он вроде пока не видит. Движется курсом к авиабазе. Тип не ясен, дымка мешает. Моторов, то ли два, то ли четыре, возможно ТБ-3. Разрешите набрать высоту в сторону цели?
— Это Седьмой. Девятый. Цель сопровождать, не приближаясь. Ждать моей команды.
— Девятый, это Пятый! Наш ТБ-третий еще не взлетал. То, что вы видите, это не наша цель. Возможно, это высотный разведчик. Он тут по графику должен быть, где-то, через час.
— Товарищ Пятый! Разведчики ни разу не нарушали раньше свое время пролета. Это кто-то другой! Разрешите проверить?
— Орловский! Тьфу ты, Девятый! Не вздумайте стрелять по разведчику! Просто сопровождайте. Мы сами к ним подойдем, и все уточним.
В это же время, экипаж другого летательного аппарата был занят скучной рутинной работой. В этих краях они уже бывали в начале этого же 1939 года. Задачи тогда были такими же, только летели они в тот раз на стандартной в "авиагруппе Ровеля" машине (на высотном варианте "Хейнкель He-111"). Сейчас бомбардир занимался проверкой работы видоискателей фотоаппаратуры, и попутно осматривал горизонт на предмет новых целей.
— "Ах, мой, милый Августин, все прошло все. Ах, мой милый…" Шайзе!
— Пауль! Что ты там увидел?
— Не хочу показаться паникером, Макс, но у нас серьезные проблемы. Впереди патруль "Буревестников". Идут с Юго-запада, выше нас на полтысячи, и курсом на пересечение.
— Вот мерзость и откуда они только взялись так высоко? Пауль, дистанция и сколько их там?
— Их двое, командир. И минут через десять-двенадцать сойдемся вплотную.
— Это плохо, камераден. Меняем курс. Идем на северо-запад. Хватит ленивым финнам и того, что мы уже успели для них нащелкать.
— Герр гауптман, мы не идем на Каргополь?
— Не идем, Берти. Папа не будет сердиться, если эту часть задания мы выполним не сегодня, но сильно расстроится, если не выполним уже никогда. Лучше ответь, сколько нам осталось до границы?
— Километров сто, или чуть больше, герр гауптман. Я готовлю пулемет?
— Готовь. Хотя против пары высотных ягдфлигеров, нам будет трудно выстоять. Как думаешь, Пауль, мы сможем набрать еще полтора километра? Вряд ли они смогут долго лететь за нами на почти тринадцати тысячах.
