Сдающий ему дела первый командир этого полка старый знакомец-испытатель, а ныне уже майор Степан Супрун, рассказал бывшему командиру одну историю. Еще в сентябре случилось одно происшествие. Тогда полк, не включая в состав других соединений, с зеленым летным составом только-только перевели под Лугу в ПВО. А из летного парка тогда имелось всего несколько "Чаек" с парой монгольских ускорителей (остальные были обычными И-153). Примерно в то время это случилось, когда сам Петровский готовился к "Большим маневрам" в Киевском особом военном округе, а тут под Лугой молодые пилоты полка ПВО только начали осваивать полеты с ускорителями.
В таких вылетах старались отрабатывать не только методику перехвата, но и стрельбу, поэтому боекомплект самолетов, как правило, был полный. Вот, в один из дней, пара младших лейтенантов Талалихина и Аюпова вылетела для тренировки с площадки Тырково. Они успели набрать с ускорителями высоту около шести с половиной тысяч, и внезапно увидели идущий в перистых облаках самолет. Он летел в сторону Балтики, и пилоты решили потренироваться в перехвате, тут же запросив по рации разрешение КП полка.
Сам комполка майор Супрун оказался на КП, и дал указание ведущему пары Талалихину подняться и установить тип и номер машины для тренировки опознавания в воздухе. Пилоты выполнили приказ, и подошли к самолету метров на четыреста-пятсот. Машина напоминала советский бомбардировщик СБ. В этот момент различимая на спине самолета турель внезапно открыла огонь по самолету Гумара Аюпова, и добилась попадания. Гумар был ранен в руку и, сообщив по рации ведущему, отвернул в сторону аэродрома Смычково. Талалихин сообщил, что пара атакована, и запросил указаний. Командир полка подтвердил, что своих самолетов в районе нет, и отдал приказ преследовать неизвестный самолет, но не сбивать его, а посадить на аэродромы авиабазы, а сам выслал в подмогу дежурное звено. Виктор попытался выполнить приказ, но пришлось снова уворачиваться от очередей турельного пулемета. Садиться неизвестный не желал, и продолжил отстреливаться. Причем Виктор не без труда различил странные опознавательные знаки на киле и крыльях. Но, по неопытности, так и не смог определить, кто это — "литовец", "немец" или "финн". Он только понял, что самолет чужой. Радиосвязь работала плохо, и последнего приказа своего командира полка Талалихин так и не расслышал, но решил, что нарушителя, все же, нужно сбивать.
Он успел провести две атаки, прежде чем двухмоторный самолет скрылся в облачности в направлении побережья. По возвращении летчик доложил о бое, и продемонстрировал несколько пулевых пробоин от оборонительного огня стрелка нарушителя. В докладе младший лейтенант предположил, что все-таки сбил двухмоторник, но подтверждения у него не было. Доклад летчика вызвал у майора Супруна сомнения, да, и начатые поиски нырнувшего в облака самолета, за три дня ничего не дали. Супрун доложил командованию ПВО округа о случившемся, и получил нагоняй. Начальство сперва решило, что лейтенант атаковал свой самолет СБ, но своих пропавших или поврежденных в тот день бортов не оказалось. В итоге предположили, что обстрелянный лейтенантом предположительно "эстонский", "литовский" или "финский" самолет ушел в сторону моря к себе. Полк продолжил свою боевую учебу, а Виктора сослуживцы стали дразнить "ПолуАсом". Вот только Аюпов застрял на лечении, и в полк пока не вернулся…
И, вот, сейчас, в эту октябрьскую хмарь Петровский вместе с Талалихиным приехали на опознание того сбитого нарушителя. Нашли его в Копорской губе водолазы, во время работ по поиску части груза потерянного в шторм каботажником. И когда моряки обнаружили на отмели целый самолет с погибшим экипажем в кабине, первым делом сообщили пограничникам. А уже те запросили смешанную бригаду ПВО, и полковник Климов тут же послал Петровского вместе с участником того боя Талалихиным проверить находку. С собою они везли распечатанные снимки с пленки фотопулемета Талалихина. У самого-то Виктора сомнений не было, но для командования необходимо было сравнить фото с оригиналом и получить подтверждение…
Петровский глядел на трупы врагов без малейшего трепета, а вот Виктор слегка побледнел, глядя на раздутые и попорченные водой и рыбами тела. Один из пилотов, видно пытался выбраться. Он застрял в наполовину заклиненном фонаре кабины, и захлебнулся. Остальные были убиты очередью пулеметов Березина. И самое главное, принадлежность самолета удалось установить. Неплохо сохранившиеся документы капитана Армаса Эскола, бортовой номер BL-110 и уцелевшие на обшивке опознавательные знаки однозначно свидетельствовали, что самолет принадлежит финским ВВС. А серийный номер планера самолета давал наводку на британский завод "Bristol Aeroplane Company" и партию проданных Финляндии в 1939 году самолетов "Бристоль Бленхем" МкI. Теперь, уже можно было докладывать начальству результаты проверки…
