Прыжка слышно не было. Рычание утонуло в хрусте позвоночника. Когти впились в рыжую рубашку, зубы сомкнулись на шее; удовлетворенно распахнулись глаза с узкими лиловыми зрачками. Зверь был очень голоден. И в отличие от того, кого заперли в тюрьме несколько лет назад, еще не утолил свой голод.
Мертвые дети на запыленном стекле смотрели, как пожирают их убийцу. Красные шматы дымящегося мяса падали из клыкастой пасти.
«Пять коней подарил мне мой друг Люцифер…»
Ничего страшного. Живем дальше. И пусть эти кони никогда до нас не доберутся.
Лето было уебанское. О некоторых его последствиях я стараюсь не думать, вместо мыслей ухожу в дела. Ничто не отвлекает лучше. Теперь у меня и в казарме чисто, и по дисциплинам отлично, и нормативы идеальные. По всем фронтам порядок, только в голове ни хера. Но я над этим поработаю.
Чем я занималась в июле-августе? Училась, потом должна была отдыхать. Получилось не очень, можно сказать, не получилось совсем. Не знаю, могут ли беды одного-двух существ погасить солнце для всех прочих. Но для меня погасили. Мое солнце никак не засветит. Интересно, можно его включить?
А хотя что за хуйню ванильную я только что написала? За Марти и Киром, которых прямо в разгаре отпуска заперли в чужой стране, стояли десятки тысяч людей. Живших там, отдыхавших там… блин, ну какой же треш.
Тяжело писать про все это, ведь подробностей я пока особо не знаю. Вроде там, где ребята поселились, просто начались точечные заболевания, потом массовые, а когда почуяли пиздец, было поздно. Зараза охватила несколько городов, была просто ужасной: и температура под сорокет, и вспухшие лимфоузлы, которые иногда лопались, и асфиксия, и кашель до кровохаркания. Сыпь до громадных гнойных волдырей. Какие-то мерзкие бубоны. По описанию – ну просто дикая помесь гриппа, коклюша, пневмонии и чумы. И хрен знает, чем лечить, противовирусные особо не помогали, антибиотики тоже. Соответственно, что сделали власти? Прислали немного ученых и медиков, закрыли выезды из этой зоны, выставили кордоны. Даже нагнали солдат.
И длилась вся эта ебола два месяца.
Не все выжили. Потому что врачей все равно было мало, потому что не помогали нормально, потому что только обсасывали в газетах и по ящику одну тему: «Так это естественная эпидемия или американцы / китайцы / русские / евреи в какой-нибудь сраной лаборатории постарались?» Гребаный лицемерный Запад. И гребаные наши трусы, которые даже кулаком не стукнули, не сказали «Отдавайте нам наших туристов» или «Пустите наших врачей на помощь». Все боялись привезти заразу себе. Всех ненавижу.
А ведь так хорошо все начиналось.
– Десятка!
Ника начала подниматься и выстрелила из полусогнутого положения.
– Десятка! Семь секунд!
