Следы, таким образом, оборвались. Поиск дела в неизвестном архиве неизвестной газеты был акцией бесперспективной. Сам же Е. И. Владимиров по-прежнему сомневался в достоверности версии о насильственной гибели Бегичева, считая материалы изученного им в свое время уголовного дела впечатляющими и обоснованными.
Гипотеза о том, что следственного дела не было вообще, что это плод фантазии любителей сенсаций, оказалась самой недолговечной. Еще в 1929 году первый биограф Бегичева П. М. Устимович печатно о нем сообщал, указывая, где, кем и когда оно велось, с какой формулировкой прекращено, и сетовал на то, что во время следствия «не было произведено вскрытия тела Бегичева, о чем хлопотали привлеченные в качестве обвиняемых члены артели».
Наконец, существование в прошлом этого дела подтверждали и подлинные архивные документы — хотя бы цитировавшиеся выше ходатайства В. М. Натальченко со ссылкой на постановление окружного суда.
Оставалась еще версия о «колчаковском офицере». Проверили и ее. Удалось установить, что Натальченко таковым не был и вообще в белой армии не служил. Потерявший близких, заброшенный беженской волною в Сибирь, он отправился в забытую богом Дудинку начинать с нуля свою жизнь…
Таким образом, следствие снова оказалось перед лицом неустраненных противоречий. Их могли устранить только объективные выводы экспертизы.
Для участия в ней Прокуратура СССР собрала в помощь следствию самые крупные научные силы. Экспертизу проводили: Институт судебной медицины Министерства здравоохранения СССР, научно-исследовательский рентгено-радиологический институт Министерства здравоохранения РСФСР, кафедра лабораторных диагностик Центрального института усовершенствования врачей, институт антропологии Московского государственного университета. Эксперты пришли к единодушному выводу: «Каких-либо трещин и переломов костей черепа при осмотре и путем рентгенологического исследования не обнаружено… Полностью исключено предположение о том, что смерть Бегичева наступила от насильственных действий, сопровождающихся нарушением целости костей черепа и ребер… Судебно-медицинская экспертиза считает, что смерть Бегичева наступила от авитаминоза (цинги)… Установлены следующие характерные признаки заболевания: многочисленные костные разрастания в черепе, отсутствие большинства зубов, сглаживание зубных ячеек, а также остеопароз в ребрах у мест перехода костной части их в хрящевую и в эпифазах трубчатых костей. Подобные изменения, особенно со стороны черепа, наблюдаются при хронически протекающем авитаминозе… Изменения в костной системе Бегичева отражают глубокие изменения, происшедшие в заболевшем организме».
Кое-кого, наверное, озадачит участие антропологов. Между тем последней фразой научного заключения экспертиза как раз им и обязана. Антропологи сопоставили костные разрастания в черепе Бегичева с такими же деформациями в черепах обских остяков — давно вымершей от хронического авитаминоза народности. И обнаружили полное совпадение! Оно существенно подкрепило выводы судебных медиков.
…В следственном деле — втором и, видимо, окончательном — появилась последняя страница: постановление о прекращении следствия в связи с тем, что версия о насильственной смерти Н. А. Бегичева не подтвердилась.
Строго научные выводы теперь-то уж должны были, казалось, подвести под затянувшейся этой историей окончательную черту. Но не подвели.
Казимир Лисовский оспорил выводы, к которым пришло следствие. Не подвергая сомнению результаты судебно-медицинской экспертизы, он напомнил, что первые признаки заболевания цингой были замечены у Бегичева еще в начале века. В собственноручных дневниковых записях Бегичева, предшествовавших его смерти, есть много жалоб на болезнь, на все усиливающиеся и тревожащие симптомы цинги. Но — тут чисто логически К. Л. Лисовский, конечно, прав — болеть цингой и умереть от цинги далеко не одно и то же. Известно немало случаев, когда смертельно больной человек умирал от случайного заражения крови, отравления или — еще того дальше — от наводнения, от пожара. В таких случаях действительно между тяжким заболеванием и смертью найти причинную связь нелегко.
Экспертиза, однако, — напомню это — обнаружила такие органические костные деформации, которые свидетельствуют именно о смертельном — смертоносном, если точнее, — характере цинготных повреждений. И тем не менее эти повреждения сами по себе отнюдь не исключают, что, скажем, за сутки до своей неминуемой смерти от цинги Бегичев был убит. Так что заключение экспертизы следует рассматривать в ряду других доказательств, в ряду других доводов «за» или «против» — именно так, как этого требует закон.
Попробуем выстроить этот ряд. Посмотрим, что поддерживает легенду, что ее опровергает, есть ли еще белые пятна, которые мешают нам вынести окончательный приговор.
