Бои за этот город нанесли Северо-Кавказской Красной армии самый сильный удар за всю кампанию. Она продолжала сопротивляться, проявляла большое мужество, переходила иногда даже в наступление, но оправиться от поражения под Ставрополем не смогла.
К началу ноября Кубанская область была окончательно освобождена от большевиков, а к началу февраля 1919 года, - закончена задуманная генералом Деникиным операция по освобождению всего Северного Кавказа.
Узкими и извилистыми дорогами Деникин, наконец, добрался до того перекрестка, откуда открывался широкий путь к центру России. И можно было подумать о свержении советской власти в Москве.
Во Втором кубанском походе отличилось немало командиров. В пехоте: генерал Казанович, полковники Дроздовский, Кутепов, Тимановский, произведенные за боевые отличия в генералы. В кавалерии: генерал Покровский, полковники Улагай, Топорков, Науменко, Бабиев, партизан Шкуро.
Но больше других - недавно прибывший в армию генерал барон Петр Николаевич Врангель.
Деникин видел, что в условиях гражданской войны подвижность и маневр кавалерии имели первостепенное значение. Поставив целью создать мощную конницу, он искал человека, которому можно было доверить дело. Среди тех, кто служил в его армии, такого человека не имелось, а потому Антон Иванович решил испробовать вновь прибывшего генерала с репутацией талантливого и решительного кавалерийского начальника.
Врангель впервые явился к генералу Деникину в Екатеринодаре.
- Ну, как же мы вас используем? - спросил Антон Иванович.- Не знаю, что вам и предложить, войск ведь у нас немного.
- Как вам известно, ваше превосходительство,-ответил генерал Врангель, - я в 1917 году командовал кавалерийским корпусом, но еще в 1914 году был эскадронным командиром и с той поры не настолько устарел, чтобы вновь не стать во главе эскадрона.
- Ну, уж эскадрон... Бригадиром согласны?
- Слушаю, ваше превосходительство.
Далек был тогда Антон Иванович от мысли, что через год генерал Врангель, человек властный и крутой, станет к нему в открытую оппозицию, и его будут прочить на пост Главнокомандующего.
Услуги, которые Врангель оказал армии, оправдали ожидания. С самого начала он показал себя выдающимся кавалерийским начальником, отлично разбиравшимся в боевой обстановке, умеющим брать на себя ответственность, принимать решения на месте. Оценив в нем качества полководца - искусство маневра, порыв и энергию, генерал Деникин, всецело доверяя Врангелю, с искренней радостью продвигал его по службе. Повышения одно за другим следовали с невероятной быстротой.
Высокого роста, на голову выше толпы, худой, поджарый, с зычным голосом, Врангель импонировал войскам своей "декоративной"наружностью и манерой держаться. Он сумел подчинить себе своевольных и трудных людей вроде Покровского и Шкуро.
С ростом роли Добровольческой армии быстро росла в ней и роль барона Врангеля.
XVIII ЛЕТО И ОСЕНЬ 1918 ГОДА
В начале августа 1918 года до Добровольческой армии дошел слух об убийстве в Екатеринбурге царской семьи. Слух оказался достоверным. Он произвел ошеломляющее впечатление. Убийство это лишний раз подчеркивало всю дикость произвола и беззакония, охвативших страну, где не нашлось пощады ни женщинам, ни детям.
Генерал Деникин приказал Добровольческой армии отслужить панихиды. Сосредоточенно молились офицеры и солдаты об упокоении душ замученной семьи. Даже те из них, кто не сочувствовал идее монархии, с уважением отнеслись к памяти царя, который смертью своей "заплатил за вольные и невольные прегрешения против русского народа". Но в кругах, непричастных к армии, в среде так называемой "революционной демократии"факт приказа служить панихиды вызвал критику и осуждение.
В своих воспоминаниях Антон Иванович писал, что "глубоко возмущенная общественная совесть винила в этом злодеянии (в убийстве) германскую власть, имевшую неограниченное влияние на совет комиссаров и не пожелавшую воспользоваться им для спасения царской семьи".
Немцы действительно не пожелали в данном случае прибегнуть к своему влиянию. Но даже если бы они потребовали от большевиков выдать им царскую семью, то в изворотливом уме Ленина нашлось бы много уловок, чтобы не выполнить требование. Оправдания найти было нетрудно: народный гнев, местная власть, не подчинившаяся центру, наконец, сопротивление, оказанное при попытке к бегству...
Генерал Деникин не знал тогда о душевной травме, которую отрекшийся монарх переживал в последние месяцы своей жизни. В Тобольске, где царская семья находилась до перевоза ее в Екатеринбург, в кругу близких людей обсуждался как-то Брест-Литовский договор, и князь Долгорукий сказал, что, по слухам, одним из условий этого договора является требование немцев передать им царскую семью целой и невредимой. Государь воскликнул: "Если это не предпринято для того, чтобы меня дискредитировать, то это оскорбление для меня!"А государыня добавила вполголоса: "После того, что они (немцы при посредстве большевиков) сделали с государем, я предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами".
