"В 1926 году весною мы переехали во Францию. Житие наше началось невесело - жене с места пришлось подвергнуться операции. И, вообще, эти два года, как и предыдущие, прошли для нее в постоянном недомогании. Меняем врачей, системы и режимы, а толку мало. Я и Марина не болеем, слава Богу. Живем мы оседло в Ванве. Это - не совсем трущоба, как Вы полагаете. Ванв - пригород Парижа, от нас до парижского вокзала Монпарнас всего 10 минут езды по железной дороге. Жена научилась делать шляпы, я продолжаю писать, - труд, по беженским условиям, оплачивающийся хуже, чем заводской. Очередная работа моя - очерки жизни и быта старой армии. Необходимо один из очерков посвятить памяти М. И. Драгомирова. Если Вы мне поможете материалами, буду благодарен.
Марина растет и учится очень хорошо: во французской школе идет первой.
Собственно, в Ванве мы живем в общем семь месяцев в году. На
лето квартиру свою сдаем и переезжаем в деревню - к океану, на юг, где покойнее, дешевле и полное благорастворение воздухов. Зовут нашу деревню Камбретон. Живет в ней постоянно поэт Бальмонт, летом - Шмелев, так что, как видите, писательская братия представлена густо".
К тому времени А. И. Деникин на законном основании причислял и себя к писательской братии. В 1928 году появилась его книга "Офицеры", где в серии рассказов автор рисует судьбы русского офицерства.
Книгу хорошо встретили критики русской зарубежной печати.
Газета "Дни"(орган партии социалистов-революционеров, выходивший под редакцией А. Ф. Керенского), не в пример прошлым своим выпадам против Деникина, неожиданно целиком перепечатала один из его рассказов, предпослав ему следующее вступление:
"Парижское издательство "Родник" выпускает небольшую книгу беллетристических очерков А. Деникина "Офицеры". Мы не подвергаем эту книгу художественной оценке. Но имя автора настолько значительно и популярно, настолько принадлежит истории, что мы хотим ознакомить читателей с этой, по-видимому, случайной стороной деятельности виднейшего из участников белого движения. Поэтому мы, с согласия издательства, печатаем сегодня отрывок из очерка "Враги", показавшийся нам любопытным по цельности примиряющего чувства и психологической выдержанности".
Даже Троцкий накануне своего изгнания из Советского Союза съязвил, что некоторые русские генералы в эмиграции, вроде генерала Деникина, волею судеб научились хорошо владеть пером.
Заблуждение и Керенского, и Троцкого заключалось в том, что для Деникина роль писателя не была "случайной стороной"его деятельности, ибо еще до первой мировой войны он помещал в военных журналах свои статьи, заметки и короткие рассказы.
Газета "За свободу", издававшаяся в Варшаве, созданная Б. В. Савинковым, а затем руководимая Дмитрием Философовым, отозвалась на новую книгу А. И. Деникина следующей фразой: "Если будущие историки, стратеги и политики откажут А. Деникину в признании за ним дарований крупного военного вождя, то литературные критики охотно примут в лоно безусловно талантливых писателей".
В то время как пчсались эти обзоры, Антон Иванович уже работал над книгой "Старая армия", появившейся в печати годом позже.
XXXI НАБЛЮДЕНИЯ СО СТОРОНЫ
Антон Иванович внимательно присматривался к жизни русской эмиграции во Франции. В большинстве своем она состояла из людей интеллигентных профессий, и он с уважением отметил в ряде писем к знакомым, что эмигранты безропотно, с достоинством и простотой работают в чужой и непривычной обстановке: на фабриках, заводах, в шахтах, на парижских такси. Но его раздражали бывшие политические деятели. Ничему не научившись, они продолжали ссориться между собой, сводить старые политические счеты и вместо объединения образовывали серию враждебных друг другу кружков.
Деникину эта картина раздора была болезненно неприятна. Замкнувшись в себе и в своем писательском труде, он продолжал держаться в стороне от "эмигрантской склоки". В стороне стоял он и от Русского общевоинского союза и от великого князя Николая Николаевича.
В 1923 году, когда в правых кругах родилась мысль о руководстве великим князем "национальным движением", Кутепов прислал Деникину письмо, спрашивая его мнения по этому поводу.
"Я ответил: Николай Николаевич пользуется популярностью. Это - знамя, которое надо хранить на почетном месте. Но если он выступит официально, то ввиду современной международной обстановки и отсутствия крупных средств и возможностей ничего серьезного ему сделать не удастся. А годы бездеятельности набросят тень и на популярность, и на авторитет. По этому же вопросу у меня хранится переписка с митрополитом Антонием, который, невзирая на глубокое политическое расхождение, питал всегда ко мне расположение. Я не привел им тогда еще один мотив. Н. Н. в силу традиций своего рождения, воспитания, всей своей жизни мог идти только с определенным крутом сотрудников, который (я не говорю об отдельных личностях, а о круге людей и идей), на мой взгляд, был уже обречен.
