Судьбе было угодно отплатить генералу Деникину за его прошлую верность союзникам - куском хлеба, который приносила к его порогу рука неизвестного французского крестьянина, такого же, как и Деникин, непримиримого врага германского империализма.
Арест Ксении Васильевны, ее письмо, а затем разговор с немецким генералом - все это не прошло бесследно; немецкое "начальство"вдруг вспомнило о генерале Деникине.
Политическое управление в оккупированной Франции хорошо, конечно, знало точку зрения Антона Ивановича. Его антигерманские настроения не могли быть секретом для немцев. Недаром некоторые из докладов Деникина, написанных и изданных в виде памфлетов-брошюр: "Брест-Литовск", "Международное положение. Россия и эмиграция", "Мировые события и русский вопрос", попали впоследствии в германский "Указатель запрещенных книг на русском языке". Книги эти по приказу немецких властей "подлежали изъятию из книжных складов, магазинов и библиотек".
Тем не менее немцы решили сделать попытку использовать имя А. И. Деникина в целях германской пропаганды. Как иначе можно объяснить причину визита к нему немецкого генерала?
Местная германская комендатура в Мимизан снеслась с генералом Деникиным: может ли он принять коменданта Биарритца. "Времена были такие, - говорил потом Антон Иванович, - что нужно было согласиться".
На следующий день к домику Деникина подъехал автомобиль. К Антону Ивановичу явились германский комендант Биарритца, один из штабных офицеров и переводчик. Услуги последнего не понадобились, так как Ксения Васильевна, владевшая немецким языком, взяла на себя роль переводчицы. Предлогом для визита было якобы желание "засвидетельствовать свое почтение"известному русскому генералу. А настоящей целью -предложить ему перебраться из убогой обстановки французского захолустья в Германию. Комендант сообщил генералу Деникину, что его личный архив, переданный на хранение в Русский заграничный исторический архив в Праге, перевезен немцами в Берлин. Собрано там также много ценных материалов из разных русских архивов, прежде разбросанных по всей Европе. Там в полном комфорте и довольствии генерал Деникин сможет продолжить свою научную работу историка. Затем, окинув беглым взглядом убогое помещение, в котором ютились Деникины, он добавил: "В Берлине, конечно, вы будете поставлены в другие, более благоприятные условия жизни".
Деникин обратился к жене: "Спроси его: это приказ или предложение?"И когда озадаченный комендант ответил, что это, разумеется, предложение, Деникин коротко отрезал: "Тогда я остаюсь здесь".
Немец понял, что дальнейший разговор бесполезен. Он встал, отдал честь, но перед уходом все же спросил: "Может быть, мы здесь можем быть вам полезны?"На что получил ответ: "Благодарю вас, мне ничего не нужно".
Попытка немцев вовлечь генерала Деникина в свою орбиту не удалась. Но попытки сближения с Деникиным не прекратились на этом. Вновь возник вопрос относительно расхищенного ими русского архива в Чехословакии. Было получено письмо от представителя германского военного архива во Франции. Письмо датировано 28 января 1942 года. Вот его текст в русском переводе с немецкого:
"В бывшем чешском министерстве внутренних дел в Праге был обнаружен принадлежавший Вашему Превосходительству "депозит". Для того, чтобы обеспечить ему более верную сохранность, архив был перевезен в хранилище военных архивов. По приказу господина начальника военных архивов я прошу у Вашего Превосходительства утверждения (согласия) на это перенесение (перевозку) и о сообщении нам условий, которыми Вы обставляете использование этого архива.
Затем я был бы весьма благодарен, если бы мог узнать местонахождение еще подобных русских архивов, так как господин начальник военных архивов придает особое значение захвату и сохранению этих редких исторических источников".
Генерал Деникин ответил на это письмо по-русски 3 февраля 1942 года:
"Господину уполномоченному начальника военного архива.
Господин майор!
По поводу письма Вашего от 28 января сообщаю:
В 1935 году я сдал свои архивы на хранение в Русский заграничный исторический архив, находившийся тогда в ведении министерства иностранных дел Чехословакии. Министерство обязалось выполнить следующие условия. Мои архивы подлежат передаче в Россию после свержения коммунистической власти и утверждения там режима, обеспечивающего правовой порядок, свободу личности и общественной самодеятельности. Время передачи архивов российскому правительству определяется мною. В пользование этими архивами никто не может быть допущен без моего разрешения. За мною сохраняется право пользования этими архивами для моих научных работ. Архивы мои не могут быть отчуждены и переданы на временное хранение какому-либо иному учреждению".
После разгрома Германии архив оказался на территории, занятой советскими войсками, и с "согласия"правительства Бенеша был передан Советскому Союзу.
