— Сергей Григорьевич, а вам не кажется, что в вашем положении делать мне такое предложение, мягко говоря, некорректно?
— В смысле?
— Вы же знаете: я должна нашей фирме деньги.
— Какие деньги?
— Я взяла ссуду на лечение отца за границей…
— А-а-а… Кстати, как он?
— Готовят к операции.
Пауза.
— Но вы же верите, что мое предложение и ваша ссуда никак не взаимо-связаны.
Галюня посмотрела на шефа и сказала с полуулыбкой:
— Верю…
Шеф тоже улыбнулся.
— Галя, вы вынуждаете меня произносить сакраментальные фразы… Как говаривали в прошлом и позапрошлом веках, у меня по отношению
к вам серьезные намерения… Вы мне снитесь. Я не шучу. Раньше мне, кроме матери, никто не снился.
— О-о-о, Сергей Григорьевич, это еще хуже…
— Почему?
— Заклятие на нашем роду лежит… Во всяком случае, на его женской части…
— И что за заклятие?
— Женщины в нашем роду могут рожать только от тех, кого любят… Несколькими поколениями проверено. А я очень детей хочу…
Пауза.
— Убедительнее не скажешь… — вымученно улыбнулся шеф.
— Простите, Сергей Григорьевич…
— За что?
— Я пойду?
— Ради бога…
Галюня подошла к двери, а потом вернулась.
— Сергей Григорьевич, мне, в самом деле, наверное, лучше уволиться.
Русаченко зло сверкнул глазами:
— Еще чего! Проехали и забыли. А если уволитесь, поставите меня в положение слабака и слюнтяя. А я им никогда не был. И потом… Неужели вам ничего от этой жизни не надо? Я бы многое мог вам дать.
— Все настоящее, Сергей Григорьевич, человеку дается бесплатно…
— Вы свободны.
Галюня вышла. Русаченко стал механически пить чай.
В кабинет ворвался исполнительный директор Бодя.
— Шеф, докладываю, — радостно потирая руки, затараторил Бодя. — Исполком прошли… Белые Россы — наши!
— Утвердили?
— Утвердили. Один ветеран-депутат, правда, фордыбачился… Да что так-о-ое! Это историческое название деревни, в городе улица такая есть, магазин, а тут, понимаешь, коттеджный поселок для крутых так называть. А я ему на это: а преемственность? А сохранение традиций? А культурное топонимическое наследие страны? И потом «росы» это не «россы»! В первом случае — природное явление, типа травка под утро потеет, роса! А во втором — народ! Люди! Не малые и не великие, а белые! Чистые, блин, верные, свои! Он: так назовите свой поселок по названию деревни, которую вы сносите. А я: да деревня-то называется Могильно… Папаша, говорю, чтобы жить в поселке с таким названием, надо быть конченым оптимистом… Шеф, а чего это ты?
— Что?
— Как в казино продул…
— Так…
— Хочешь, анекдот расскажу? Полный отпад… Один мужик запал на бабу… Ну, в отруб! А она ни в какую. Он ей и брюлики-шмулики, торты-курорты, парады-серенады, зебру купил, а ей все фиолетово… У мужика короткое замыкание, крыша едет, яйца кипят вкрутую… Решил в наглянку. Прижал ее как-то в темном углу, а она ему: «Мужик, не парься… Трусы
с меня ты все равно не снимешь…» Тот: «Почему?..» А она ему… — Бодя захохотал сам: — «Потому что я их не ношу!»
Русаченко выплеснул остаток чая в чашке на сотрудника.
— Ты че? — Бодя подавился своим смехом.
— Извини, старик… — ласково и виновато промолвил Русаченко. — Это очень плохой анекдот…
— Ну… виноват…
— Так что там с поселком?
— Название утвердили… Аборигенов…
— Жителей, — поправил шеф.
— Жителей устроили… Кого куда… Один только старикан кочевряжится… В дом престарелых не хочет… Однокомнатную обещали в городе — ни в какую… Аистов возле хаты пасет на дубе… Цену набивает, наверное… Без аиста он, видите ли, жить не может… Аиста ему подавай!
— Ну так и купи ему хату! С аистом! И пересели его к чертовой матери!
— А если он опять в полный отказняк?
— Ты не знаешь, как это делается?
— Как?
— Сожги его на хрен вместе с дубом и аистом! А потом благотворительную помощь окажем для приобретения жилья.
Вытираясь носовым платком, Бодя вышел в приемную и спросил у секретарши:
— Че это с ним?
Секретарша Лера многозначительно развела руками.
Артем ждал Галюню у здания офиса в своей машине.
— Привет.
— Привет…
— Поехали обедать?..
— Поехали.
Поехали.
— Ты чего такая смурная?
— Шеф предложение сделал.
— Какое?
— Замуж зовет…
— Так чего же ты в осадке?
— Он хороший человек. И по-настоящему влюбился. Я чувствую.
— Так, может, сходи… Я подожду.
— Тема! Я твоя сестра… Все! — сказала Галюня.
— Галюня! Я тебя люблю. Все! — сказал Артем и перешел на шутливый тон. — Ты же знаешь, вся знать в Европе в средние века женились и выходили замуж исключительно за кузенов… От французского — двоюродный…
— Вот поэтому все теперь и вырождаются…
Артем остановил машину.
— Галка…
— Поехали… или я выйду.
Артем молча включил передачу.
— Даже если бы я сошла с ума и… Я же старше тебя!
— Давай выйдем сейчас из машины и у ста человек спросим. И если хоть один из них скажет, что ты старше… Моя бабушка тоже была старше деда Федоса… И тем не менее, как он говаривал: «Без малого пятьдесят годов душа в душу! А вы… любовь-любовь… сю-сю… ля-ля и на развод!» Гены пальцем не сотрешь… А самое главное…
— Я ничего не хочу слушать!
