Выпуск Бэда заканчивается, и Сашка включает «Камеди клаб». Не дико смешно, но мы же тут не «Камеди клаб» смотрим, а сидим в обнимку.
— Уже в кровати, — заглядывает мамка.
— Мам, ну не смущай Сашку. Всех мужиков мне разогнала! — в шутку возмущаюсь я.
— А чо смущаться-то? Пусть чаще к нам приходит.
Сашка вопросительно смотрит на меня.
— Можешь не слушать её, — шёпотом говорю ему, а про себя добавляю: «Слушай, слушай».
— Может, уроки сделаем? — предлагаю я громче.
— Давай, только я конспект дома забыл.
— Что значит — забыл? Ты что, ко мне с конспектом шёл? я тебе что, институт?
Смеётся.
— Действительно.
— Давай мои сделаем, а ты завтра перепишешь.
Открываем мой конспект, а он весь сердечками цветными изрисован, и в каждом написано «Сашка».
— Кто такой этот Сашка? — в шутку возмущается он, поглаживая меня по коленке. А я только об одном мечтаю: пусть он поднимет руку выше, мы же всё равно под пледом сидим, пусть прикоснётся к моей «девочке» — я даже готова сделать вид, что ничего не заметила. Но он опять врубает скромность и убирает руку.
«Ну, Са-а-а-ашка!» — мысленно кричу я, но ничего сказать не могу.
Я открываю конспект и читаю, что задано. По привычке беру свой телефон.
— Ты мне уже целый час ничего не писал! — в шутку возмущаюсь я. Похоже, от такого накала иронии он реально не понимает, что происходит. — Да забей ты, — отмахиваюсь.
«А может, порно посмотрим», — предлагает мой внутренний голос. Но я уже давно его не слушаю.
Через час звонит его телефон. Он подскакивает и хватает трубку.
— Да, папа… да… могу… сейчас. — Он смотрит на меня умоляющим взглядом. — Мне надо ехать, — шепчет.
— Езжай, — киваю я.
— Уже выезжаю, буду минут через тридцать… Хорошо, — отвечает он в трубку.
Смотрит на меня, подходит и целует меня в щёчку.
— Я побежал, — шепчет.
— Давай, — шепчу я, передразнивая его шёпот.
Провожаю его до дверей.
— Завтра в институте.
— Завтра в институте, пока! — Готовлюсь закрывать за ним дверь.
— До свидания, тётя Ира! Рад был с вами познакомиться. Ещё заскочу как-нибудь.
«Когда вас не будет дома», — добавляю про себя.
— Всё, пока! — Сашка целует меня и выбегает.
— Пока! — Я закрываю за ним дверь. Томно вздыхаю и иду в свою комнату. Опять придётся одной сидеть. Опять придётся мастурбировать.
В комнату заходит мама.
— Милый молодой человек! — говорит она.
— Да, он такой. — Я мечтательно закатываю глаза.
— Решили уже, как детей называть будете? — Прикалывается она надо мной.
— Ну, мам! — возмущаюсь я.
— Да без разницы! Называйте, как хотите. Потом сгрузите их мне, а сами будете сидеть, любоваться друг другом.
«Это будет ещё ой как нескоро».
Новый год
Стою перед зеркалом, любуюсь собой. Люблю себя безумно! Так приятно часами смотреть на себя! Наверное, ни на кого другого столько не смотрю, как на себя, — даже на Сашку, даже на мамку в детстве. Вот он, мой самый любимый человечек, — это, конечно же, я сама. Хотя стыдно в таком сознаваться. На мне новенькие замшевые угги, джинсы с блёстками, с очень таким закрученным рисунком и заниженной талией, так что едва на костяшках висят и почти не прикрывают низ живота.
Мама говорит, что там всё простудить опасно, поэтому я наверх ношу белый шерстяной белый свитер и плотные колготки под низ. Сверху — длинная меховая жилетка (понятное дело, из искусственного меха: откуда у меня деньги на настоящий?). Хотя настоящего — то и не хочется: мне зверушек жалко. Рукам, конечно, холодно, их согревает только джемпер. На голове — шапка с одним меховым помпоном, сейчас такие в моде. На руках — тканевые перчатки: должно же мне хоть где-то быть тепло.
Яркий зимний макияж: тоналка, ресницы, брови подкрашивать не забываю, волосы, а что с ними сделается, я так и не решилась их выровнять кератином, мне они пышные нравятся и Сашке вроде тоже.
Улыбаюсь каждый раз, как думаю про Сашку; мы с ним уже неделю не виделись. Он всё со своим отцом по работе мотается. И как ещё и в институте успевает? А у меня едва времени хватает, чтобы учиться. А вчера он приехал и пригласил меня в горы, на лыжах покататься. Я говорю ему, что не умею на лыжах, а он говорит: инструктора возьмём, научишься. В общем, это он мне решил такой подарок на Новый год сделать. Наверное, все свои деньги, что у отца заработал, на путёвки ушли.
— Мам, ну не знаю, — канючу я. — Может, не ехать? Дорого сильно.
— Ты с ума сошла! Почему не ехать?! Он же за всё уже заплатил!
— Но мне же ему деньги потом придётся возвращать. А у тебя зарплата маленькая, до весны возвращать будем.
— Это он тебе так сказал? — Из кухни появляется мать и на меня смотрит. — Эх, какая же ты у меня Снегурочка выросла! — радуется она.
— Ничего он мне не говорил! — возмущаюсь я. — Просто ты же знаешь этот анекдот: кто платит за девушку тот её и танцует.
— Ну да, — отвечает мать. — А тебя что кто-то другой танцевать будет? Или я чего-то не знаю?
— Ну почему же другой? — улыбаюсь я. — Сашка — больше некому. Я никому другому и не позволю себя танцевать. Фу-у-у, ещё слово такое дурное придумала — «танцевать меня»!
