Боярин Хабар порозовел от удовольствия, а боярин Басалай посерел от потерь. Прочие проигравшие почёсывали затылки - совершенно, казалось бы, верный был заклад, и Корчага смотрелся дубом необоримым. Но недаром же говорят, что побеждает не тот, кто сильнее, а тот, на чьей стороне правда и бог. Перун ещё раз показал, что не даст в обиду своих Волков. Вот и подсчитывай теперь убытки. Но каков Хабар - всех обобрал, а с боярина Басалая только что штаны не снял. Недаром говорится, кто свяжется с новгородцем, тот сам себе враг.
Вернувшись к княжьему столу, бояре подсластили горечь потерь мёдом. Князь Владимир смотрелся не лучше Басалая, хотя убытки понес небольшие. Эка важность, два ятвяжских городка, которые то ли есть, то ли их совсем нет за дремучими кривецкими лесами. Обида для князя в другом: вышел он пред всей старшиной кругом неправым, а восторжествовал над ним какой-то там плешанский воевода, которого вообще не следовало сажать за великокняжеский стол.
Боярин Блуд Владимирову сраму был рад, хотя сохранял на виду у княжьих псов скорбно-спокойное выражение лица. Да и радость его вскоре поблекла. Какая корысть Блуду в том, что плешанский воевода прищемил хвост верному княжьему псу. Боярин Хабар торжествовать может - Басалая он ловко обвёл вокруг пальца, да и в ятвяжских землях, говорят, хапнул немало. А у боярина Блуда с последнего Владимирова похода одни убытки. Разжились в том походе только княжьи ближники, Шварт и Ратша, ну и воевода Отеня тоже ухватил своё. Может, с тех барышей и раздулось ещё больше его и без того толстое тело. Конь скоро не удержит киевского воеводу.
- Хорош молодец, - Отеня облизнул жирные пальцы и повернулся к Блуду. - И ухватист, и силён, и разумен. Хабар сказал, что под рукой плешанского воеводы уже сто мечников и все конные. Едва ли не первым боярином стал он в полоцких землях. А всего-то год минул с тех пор, как при этом молодце не было ничего кроме волчьей шкуры. Так вот ныне, боярин Мечислав, выходят в старшину.
- В этом ты не прав, воевода, - вмешался в разговор сидевший ошую от Блуда боярин Путна. - Дед этого Ладомира при князе Мале был первым боярином в древлянских землях. Как ни утесняй хороший род, а всё же сила его обязательно проявится в потомстве.
- Про потомство боярина Ладомира ты лучше расспроси Хабара, - улыбнулся жирными губами Отеня. - Ну и ещё кое-кого.
- А что такое? - удивился Путна.
Отеня долго запивал съеденную свинину княжьим мёдом и ещё дольше отдувался, доводя своих заинтересованных соседей до точки кипения. Боярин Боримир даме крякнул с досады на такое Отенино небрежение к собеседникам.
- Мне рассказывал новгородский боярин Глот, что дочка Хабара родила своего ребёнка не от мужа Збыслава, а от Перунова Волка, вот этого самого Ладомира. А когда Глот, прознав про это, вздумал требовать земли родовича, то все Перуновы ближники окрысились на него. Не рад уж был Глот, что ввязался в спор.
- Глоту выгодно возводить напраслину на Хабарову дочку, коли у них идёт спор о Збыславовых землях, - махнул рукой Блуд.
- Тебе, конечно, виднее, боярин, - ухмыльнулся Отеня в слипшуюся от мёда бороду. А боярин Путна при тех словах воеводы едва не поперхнулся вином. Блуд не сразу сообразил, на что намекает Отеня, а как допёр умом, так сразу вспыхнул краской, словно его стегнули крапивой по лицу Можно было, конечно, плеснуть в жирную рожу воеводы из серебряного кубка недопитой брагой, но это значило бы только подыграть злым языкам в их подлой работе. А то, что Славна родила Блуду ребёнка, в этом никакого чуда нет. На то она и мужняя жена, чтобы рожать. И ребёнок тот ни волосьями, ни обличьем не похож на плешанского воеводу, так, спрашивается, с чего бы скалить зубы Отене. И старшая Блудова жена ничего не сказала худого про младшую. И дворня промолчала, а уж эти-то непременно бы донесли. Десятки глаз смотрели за младшей женой - до греха ли тут. А Отене боярин Блуд не спустит глумления. Рано киевская старшина списала боярина Блуда в расход. Да, не в чести он ныне у Великого князя, но далеко не всё волею Владимира делается на земле, есть и иные силы, способные сказать веское слово в защиту разумного человека. Перун-бог сильнее любого князя, и он сегодня это всем доказал руками Ладомира.
