– О, папка пришел! – радостно воскликнула она, увидев входящего Ивана. Следом за ним в жарко натопленную избу ворвалось облако морозного пара.
Иван скинул одежду и, шурша пакетами, прошел на кухню. Чмокнув в щеку жену, спросил:
– Тебе помочь?
– Возьми тарелки, приборы… – ответила Надежда. – Неси в комнату.
Иван принял тарелки.
– А почему пять? Нас же четверо…
– Света придет, – пояснила жена.
– Какая Света?
– Пашина девушка.
– А-а-а… – многозначительно произнес Иван. – Понятно.
Он прошел в комнату, принялся расставлять тарелки на столе. Сын возился с гирляндами.
– Пап, посмотри… Что-то не горят.
– Сейчас, – Иван присел на корточки возле елки. – Ну-ка…
Вспыхнули разноцветные огни. Машенька запрыгала, радостно захлопала в ладоши:
– Ура-а!.. Пап, а Дед Мороз будет под елку подарки прятать?
– Обязательно, – обнимая ее, сказал Иван.
– А когда?
– А вот когда ты уснешь, потом проснешься и – пода-а-арков!..
– Ура-а-а! – не смогла сдержать радости Машенька.
Иван вернулся на кухню, к жене, помогать ей, готовить салаты. Надежда долго крепилась, но потом все же не выдержала:
– Видела сегодня мужиков из твоей бригады… Правда, что тебя снова бригадиром назначают?
Иван смутился, отложил в сторону недорезанный огурец.
– Не хотел говорить тебе раньше времени… С Нового года берут на прежнее место!
От избытка чувств Надежда бросилась ему нему на шею.
Пришла Света. В руках у нее была коробка с тортом.
– Здравствуйте, – скромно сказала она.
– Па-а-аша-а-а! – позвала Надежда сына.
Павел вышел сияющий, поцеловал девушку, помог ей раздеться. Потом проводил Свету в комнату.
Пора было за стол. По команде хозяйки все задвигали стульями, усаживаясь на свои места.
– Ой, подождите! – что-то вспомнив, остановила их Надежда. – Давайте, пока время есть – сфотографируемся.
Она достала из «стенки» фотоаппарат.
– Давайте лучше я вас всех вместе сфотографирую, – предложила Света.
Иван, Надежда, Павел и Машенька встали возле наряженной новогодней елки. Света навела фотоаппарат.
– Стоп! – неожиданно воскликнул глава семейства. – Дика забыли!
– Беги-и! – шутливо подтолкнула его в спину жена.
Иван, в чем был, раздетый, выскочил на мороз. Дик радостно бросился к нему, поднялся на задние лапы, передними упираясь хозяину в грудь, выражая тем самым высшую степень доверия. Котельников отстегнул его от цепи и за ошейник завел в дом.
В центре комнаты поставили стул. Иван присел, придерживая пса, норовившего лизнуть его в лицо. За спиной у Котельникова, дружно обнявшись, встали жена и дети.
– Улыбочку! – задорно скомандовала Света.
Все улыбнулись и посмотрели в объектив.
– Внимание, снимаю!
Щелкнув, камера навсегда запечатлела счастливое семейство. Все Котельниковы на фоне новогодней елки и в центре – Дик.
Пролог
– Значит так, – сурово произнес молодой оперуполномоченный в штатском, наваливаясь мощной грудью на стол. – Берешь бумагу, ручку – и пишешь все, как было…
– Да я уже и так все вам рассказал.
– Еще раз говорю: берешь бумагу, ручку…
– Прошу мне не тыкать! – возмутился я.
– Хорошо… Берем бумагу, ручку – и пишем.
Я невольно усмехнулся. Раньше, когда меня в транспорте вместо «Сейчас выходите?» спрашивали «Сейчас выходим?», я почему-то сразу думал, что человек работает в милиции.
– Чтобы все описать, потребуется время, – устало вздохнул я.
– Времени сейчас у тебя будет предостаточно, – оперуполномоченный недобро прищурился.
– Погодите! – встрепенулся я. – Вы что, меня арестовать хотите?
– А ты как думал? – резко бросил он, и щеки его зарделись. – Накрутил здесь, понимаешь… И концы в воду?
Я с трудом подавил в себе вспышку ярости. Все во мне трепетало. Вот, значит, как!..
– В конце концов, я имею полное право задержать любого подозреваемого на установленный законом срок. До выяснения обстоятельств… – уже спокойнее сказал оперативник. – Чего волноваться зря? Виновен – посадим, невиновен – отпустим. Все просто…
Он вызвал охрану и меня под конвоем доставили в одиночную камеру.
«Миленькое местечко… – из последних сил попытался пошутить я. – Самое главное чувствуешь себя здесь в полной безопасности».
Оставив бумагу и ручку на столе, я, не раздеваясь, улегся на застеленную серым одеялом шконку [1] и почти сразу провалился в черную пустоту.
На завтрак была жидкая овсяная каша, ломоть черного хлеба и теплый чай в алюминиевой кружке. Эта нехитрая трапеза не утолила голод, а лишь слегка приглушила его. Чтобы отогнать навязчивые мысли о еде, я сел к столу, положил перед собой чистые листы, взял авторучку… События последних дней неожиданно обрушились на меня. И это было так отчетливо и ясно, что мне невольно пришлось пережить все заново.
1
Первое, на что мы обратили внимание, въезжая в поселок, был кружащийся довольно низко вертолет. Толстобрюхая винтокрылая машина явно искала место для посадки.
– Что, почту привезли? – поинтересовался водитель у проходивших мимо мужиков.
– Не-е-е! – охотно отозвался один из них. – Витьку Старцева медведь порвал. Из областной больницы прилетели…
«Вот это да! – опешил я от неожиданности. – Как же так? Что теперь делать?»
