Тимка принес с улицы две охапки поленьев, свалил их возле печи. Чтобы я сразу, как только дрова в печи прогорят, мог зарядить следующую партию.
– Пойдем за лодками, – сказал Борисенок, накидывая куртку. – А то потом в тепле разморит, неохота будет.
Они ушли, с ними вместе убежал Абрек, и я остался один. Развесив сырую одежду на специально натянутые над печкой веревки, я зажег стоящую на столе свечу. Она была прикреплена к перевернутой консервной банке. За окном сразу стало заметно темнее.
Изба быстро наполнялась теплом. В раскаленной печи потрескивали сухие поленья. Я прилег на нары, закрыл глаза. Только что пережитое вновь всколыхнуло душу…
«Не многовато ли острых ощущений для одного дня?»
На улице послышался шум, дверь распахнулась, и на пороге появились залепленные снегом охотники. В дверном проеме я увидел густо кружащиеся в воздухе снежные хлопья.
– Снежище! – восторженно воскликнул Тимка, скидывая на пол уложенную в мешок резиновую лодку. – Ничего не видать.
– Это хорошо, – сказал Борисенок, заталкивая под нары связанные вместе весла. – Пороша нам только на руку. В такую погоду все нормальные медведи спать ложатся. А тот, кто не лег… Значит это он и есть.
В избушке сразу стало тесно. Очумев от жары, Абрек забрался под нары. Там было значительно прохладнее.
– Лодки придется здесь оставить, – Борисенок присел на корточки возле печи, закурил, пуская дым в приоткрытую дверцу. – Но ничего… Зато ближе потом будет забирать.
– Вообще, на морозе резину не хранят. Пропадут лодки… – заметил я.
– Ну, а что делать? Пешком-то где бы мы сейчас еще были?
Тимка сходил на реку, набрал в закопченный чайник воды, поставил его на печку. Потом спохватился:
– Да, чуть не забыл…Вот, в лодке нашел. Ваше?
Он протянул мне костяной амулет. Тот самый, который дала мне перед дорогой хозяйка.
– Спасибо, – я сунул его в свой рюкзак.
– Что за игрушка? – поинтересовался Борисенок.
– Амулет от злых духов… – шутя, ответил я.
Чайник зашипел, загремел крышкой. Надев матерчатую рукавицу, Тимка снял его с плиты и поставил на стол. Потом всыпал в кипяток полную горсть заварки.
Борисенок взял рюкзак, стал выкладывать из него продукты.
– Как здоровье? – с хитрым прищуром спросил он.
– Ничего, вроде… Отогрелся.
– Ну, сейчас еще изнутри…
Он извлек из рюкзака бутылку водки. На закуску решили сделать салат. Покрошили в большую миску огурцы, пару помидоров, лук, вареные яйца, колбасу, заправили все это майонезом и перемешали.
Почуяв съестное, из-под нар выбрался Абрек. Стуча по полу хвостом, присел у ног хозяина. Тимка кинул ему очищенное вареное яйцо. Тот ловко поймал его на лету…
– Дай ему еще кусок, – сказал Борисенок, протягивая толстый ломоть белого хлеба.
– На, на!.. – Тимка отвел пса от стола и бросил кусок под нары. Абрек занырнул следом.
Борисенок поставил на стол две кружки, налил в них водки.
– А мне? – спросил Тимка.
– У мамки разрешения спросил? – поддел его Борисенок.
– У меня нет мамки… И папки тоже нет.
Стало как-то не по себе. Борисенок взглянул на меня, я пожал плечами.
– Ну, ладно, ладно… Поскольку ты уже без пяти минут солдат… Так и быть.
Борисенок поставил третью кружку, плеснул туда немного из бутылки.
– Давайте…
Мы взяли свои кружки. Тимка молча смотрел в стол.
– Ну, ты чего, Тимоха!?
– А чего вы со мной, как с маленьким? Дерево не руби, водку не пей… Да я уже год, как на трелевщике! Норму даю больше, чем некоторые! И никогда…
– Перестань, – остановил я его. – Никто не хотел тебя обидеть.
Мы выпили, заработали ложками. Только сейчас я почувствовал, как проголодался. Наш немудреный салат показался мне верхом кулинарного искусства.
Раскаленная печь дышала жаром. Пришлось даже слегка приоткрыть входную дверь. На улице уже была непроглядная темень. А снег все так же летел и летел.
– Все, больше подкидывать не надо, – сказал Борисенок. – Ночью спать не сможем.
Он закурил и расслабленно откинулся к стене.
– Как я сегодня вовремя вышел из лодки… А то бы сейчас так и куковали на реке.
– Уже бы откуковались… – мрачно заметил я.
Тимка собрал остатки нашей трапезы со стола и отдал Абреку.
– Ты только смотри, его не закорми, – обеспокоился Борисенок. —
Собака на охоте должна быть голодной.
Тимка улегся на дощатые жесткие нары. Зевнул протяжно, потянулся…
– А вот откуда люди взялись?
– Известно, откуда люди берутся… – хохотнул от печки Борисенок.
– Нет, правда, – привстав на локоть, улыбнулся Тимка.
– Ты всегда, как выпьешь, такие умные вопросы задаешь?
– Всегда.
– Вон, у дяди Саши спроси. Он в большом городе живет, с умными людьми общается.
– Мне, может, интересно, что ты думаешь?
– А я ничего не думаю… Чего мне думать? – Борисенок замолчал, пыхнул сигаретой. – Но вот другой раз придет в голову… Сосланные мы все здесь. За грехи наши.
– Откуда сосланные-то?
– Да хоть откуда… С седьмого неба, или откуда еще…Оттуда, где всем хорошо. А ты, к примеру, что-нибудь там не так сделал, напакостил – тебя раз, и сюда…
– Надолго?
