И он ушел. Олд Дэт устроился поудобнее у костра, достал из-за пояса нож, отхватил кусок мяса, попробовал и заявил, что нет ничего лучше бизоньей вырезки. После долгого вынужденного поста мы набросились на полусырое, честно говоря, мясо. Пока мы утоляли голод, вернулся Виннету и вопросительно взглянул на меня. Я сразу же понял: он хотел сказать, что больше нет необходимости скрывать нашу дружбу. Я встал, протянул ему обе руки и воскликнул:
– Я рад, что мне не придется проделать долгий путь на Рио-Пекос, чтобы увидеться с моим братом. Я счастлив, что снова вижу Виннету!
Мы сердечно обнялись. Олд Дэт изумленно уставился на нас.
– Что это значит? – старый вестмен явно ничего не понимал. – Разве вы знакомы?
– Коша-Певе удивлен, что я радуюсь встрече с моим братом Олд Шеттерхэндом? – спросил Виннету.
– Олд Шеттерхэнд? – воскликнул вестмен. – Этот гринхорн – Олд Шеттерхэнд?
Старик обхватил голову руками и забормотал:
– Старый дуралей! Я же собственными глазами видел, как он расправился с собакой в пивной! А куклуксклановцы?! Он в мгновение ока скрутил их главаря, а я ни о чем и не догадался! А кто спас Инда-Нишо и перехитрил команчей? И он скрывал от меня свое имя и позволял называть себя гринхорном!
Олд Дэт все еще сокрушался и бранился, а мы с Виннету отошли от костра, чтобы побеседовать наедине.
– Мой брат слышал, что я побывал в форте Индж и там узнал… – начал Виннету, но я прервал его:
– Да, я слышал. Когда у нас будет больше времени, я расскажу тебе, что я делал, пока мы были в разлуке. А сейчас ответь мне: где те десять бледнолицых, которые сидели у костра в лагере команчей и которые во время схватки перешли на вашу сторону вместе с твоими лазутчиками?
– Они уже уехали.
– Уехали? Куда?
– В Чиуауа, к Хуаресу. Они потеряли много времени с команчами и теперь спешат наверстать упущенное.
– Какое невезение! С ними сбежали и те, за кем я уже месяц гоняюсь по всем Соединенным Штатам.
– Уфф! Я не думал, что они вместе с солдатами Хуареса. Апачи поддерживают Хуареса, поэтому я дал им хороших лошадей и проводников и помог поскорее отправиться в путь. Бледнолицые не хотели терять ни минуты.
– Теперь у них хорошие лошади и проводники, и мне нипочем не догнать Гибсона!
Виннету на мгновение задумался.
– Я совершил непростительную ошибку, но надеюсь, что мне удастся ее исправить. Мы поймаем человека, которого ты называешь Гибсоном. Я закончил свои дела в городах белых и, когда отомщу команчам за вероломство, буду свободен и смогу поехать с тобой. Виннету даст вам лучших лошадей, и завтра к полудню мы настигнем беглецов.
Нашу беседу прервал гонец, примчавшийся из долины и сообщивший, что команчи погасили костры и покинули лагерь.
– Они попытаются еще раз вырваться из ловушки, но их снова ждет неудача, – спокойно ответил Виннету. – Если мои белые братья желают, я покажу им место, откуда они по звукам смогут следить за боем.
Виннету провел нас к завалу, указал на конец свисающего со скалы лассо и объяснил:
– На высоте в два роста человека вы найдете колючие кусты, за ними в скалах начинается тропинка, по которой можно обойти вокруг долины. Я должен быть с моими воинами, поэтому не могу идти с вами.
– Мда, – ворчал Олд Дэт, – ремешок тоненький, а во мне одних костей фунтов сто пятьдесят. Ну да ладно, где наше не пропадало.
Как ни странно, ремешок выдержал. Я последовал за стариком, а затем и остальные не без труда вскарабкались наверх. Лассо было привязано к стволу дерева, растущего на отвесной скале. Рядом, за кустами колючего терновника, мы обнаружили узкую тропинку, по которой из-за темноты пришлось продвигаться на ощупь. Найдя место, где можно было стоять без риска скатиться вниз и свернуть себе шею, мы остановились. В долине стояла гробовая тишина, и, как я ни напрягал слух, мне ничего не удалось расслышать, кроме тихого посапывания старика.
– Я чувствую запах лошадей, – прошептал мне на ухо вестмен. – Вы можете мне не поверить, однако я могу по запаху определить, стоят лошади или движутся. Мои старые уши меня еще не подводят: я слышу, как конь поскользнулся на траве. Сейчас команчи бросятся на штурм.
Ночную тишину разорвал крик: «Нтса-хо!» На языке команчей это слово означает: «Вперед!» В то же мгновение в ответ прозвучали два выстрела из ружья Виннету, и долина огласилась неописуемым воем. Трещали револьверные выстрелы, свистели стрелы и копья, томагавки с хрустом раскраивали черепа. Однако так продолжалось недолго, и вскоре шум боя и ржание лошадей покрыло победное «И-их-иихх!» апачей.
– Как видите, я был прав, – шепнул Олд Дэт. – Нет никакой необходимости вступать в бой, апачи справятся и без нас. К тому же у них хватает ума не преследовать убегающих команчей в темноте.
Вой прекратился, команчи отошли. Теперь они, наученные горьким опытом, соблюдали тишину, но это была тишина поражения.
– Мои белые братья могут спуститься, – долетел к нам снизу голос Виннету. – Сражение окончилось.
