- А зачем тебе такой большой топшур, парень? Ты на нем ногами играешь, да? А почему у твоего отца русская борода растет? А зачем твоему дохлому скоту столько погонщиков - у баранов твоих золото в курдюках, а?
Болтовня назойливого тубалара надоела Яшканчи, и он поставил своего коня поперек его дороги:
- Скажи все сразу, не сходя с места, а потом уезжай! Ну!
Тот оскалился и поднял плеть:
- Эй, ты! Всю жизнь косоротый! Давай дорогу! - Но, увидев подъехавших следом Хертека и Доможака, опустил плеть. - Вперед я ушел, попутчиков своих жду. Вот и болтаю от скуки. Разве нельзя?
- Нет у тебя никаких попутчиков и никакой дороги, Хомушка! - строго сказал Хертек. - На переправе ты ехал в другую сторону и вернулся. Зачем ты вернулся, Хомушка? Бабинас-перекупщик тебя вместо себя оставил? Зачем? Каким скотом вы с ним торгуете? А может, не скотом, а честными алтайцами?
Смертельная бледность покрыла лицо тубалара.
- Я тебя не знаю! - закричал он. - Чего пристаешь! У тебя своя дорога, у меня - своя!
- А я тебя хорошо знаю, Хомушка. Русским стражникам помогаешь Техтиека ловить? Ну и лови его!
У Хомушки испуганно забегали глаза и перекосился рот:
- Какие стражники? Зачем мне русские стражники? И Техтиека я не знаю!
- Может, других пастухов позвать? - предложил Яшканчи. - Они поговорят с ним!
- Не надо. Он уже выдал себя. Уступи ему, Яшканчи, дорогу! Пусть едет навстречу своей смерти сам!
- Я тебя узнал, - сказал Хомушка мрачно, - ты - Хертек! Тебя ловит Тува!
Родиона и его сопутчиков буран подстерег на выходе из Курайской степи. Упал, закружил, затянул все белесой мокрой мутью.
- Не то зима этакую рань пожаловала? - удивился Родион, поджидая Акулину и Макара со стадом. - В Курай надо поворачивать! И не мешкая! До Чагана - большой путь! Перемрем и скотину погубим!
Вот и Макар. Лицо усталое, под глазами - мешки от бессонницы, хоть и не спал всего одну ночь. Остановился рядом, мотнул головой, прохрипел:
- Метет, язви его! Вота увязались в путь не ко времени! А все Кузеван: успеется!.. Что кумекаешь-то, Родион?
- Вернуться и переждать непогодь в Курае.
- Ждут нас тама! - скривился Макар. - Держи карман, навалят!
Подошли Фрол с Кузьмой, но держатся по-прежнему сторонкой, лишь поглядывая изредка на Родиона, признавая в нем главного и как бы опасаясь, что это он и напустил непогоду.
- Чего шары пялите? - прикрикнул на них тот. - Бабе бы лучше помогли со скотиной! Не до святости, коль беда!
Не отозвались, повернулись, пошли навстречу стаду.
- За что ты их лаял-то? - попрекнул Макар. - Слово дали молчать, вот и блюдут свой обет. С этим у их - строго!
- А ну их! - отмахнулся Родион с сердцем. - Будто цепи на ногах! Кандалы государевы.
Подошло стадо. Акулина укуталась в платок - только нос и глаза торчали. Острые, как иголки. Но молчала пока: ее дело бабье - как мужик распорядится, так и будет. Сама увязалась - никто не звал!
- В Курай надо вернуться. Не в степи ж околевать!
- Мне все едино, - вздохнула Акулина. - Как ты, так и я...
У темноверцев не спрашивали - их дело сторона. Не хотят ежли обратно в Курай, то пусть себе одни идут, куда их кривая заведет!
Повернули. Теперь буран хлестал в спины и подгонял их белой хворостиной. Версты через две показались темные избушенки, пахнуло дымком и кислятиной, послышался собачий брех. Скоро и жилье сыскали - чье-то заброшенное зимовье, судя по постройке, теленгитское: ни окон, ни крыши, только дверь... Им-то что - костер запалили и тепло и светло!
Акулина сразу же занялась по бабьей части обживать жилье, а Фрол и Кузьма из дров поленницы начали себе шалашик ладить с подветренной стороны.
- И чего дуруют? - покрутил Макар головой. - Аль тут им было бы тесно с нами? Ух, темнота!
- Вера у них такая, - вздохнул Родион, - на все запрет.
- Ну и сидели бы дома!
Скоро буран утих, а к вечеру начал иссыхать и выпавший снег. Тучи ушли, выкатило солнце и можно было сызнова собираться в дорогу, но Макар вдруг загрустил. Сел на порожке и, сцепив руки на коленях, мучительно и напряженно морщил лоб. В глубине души он уже клял и ярмарку, и дорогу, и Кузевана, и самого Родиона, заторопившего его. Акулина старалась не влезать ни во что, ожидая, когда с мужика ее целиком слезет торгашеская дурь и он сам предложит заворачивать стадо обратно, домой...
Родион заглянул в шалашик к темноверцам. Фрол и Кузьма стояли головами к выходу на коленях, их ладони лежали на грязной от подтаявшего снега земле, а лбы покоились на тыльных сторонах ладоней. Почуяв чужака, поднялись, обтерли ладони о штаны, уставились на гостя.
- Нечего лбами землю мять! - сказал Родион строго. - Идти пора, пока ведро!
Обе головы кивнули враз, оба рта раскрылись, как по команде:
- Посейчас, тово...
