- У меня нет времени на это, сада Мунко! - Бабый отвел глаза. - Читать Ганджур - гору ковырять ножом... Ни сил, ни времени не хватит!
Сада Мунко вздохнул:
- Мудрость всегда обходится дорого, доромба. И богам, и тенгриям, и ассуриям9, и людям... Особенно - людям, небожители получают ее прямо от богов...
Бабый не стал спорить - старик уже отходил, мысли его путались. Но через мгновенье он понял, что ошибался - старый мудрец говорил внятно, связно и убедительно. Но мысли его были непривычны и как-то не вязались с представлениями доромбы.
- Мысль всегда имеет силу закона. Это - мудрость таши-ламы и лхрамб, мысль-действие принадлежит к мудрости высоких лам. А вот мысль как правило жизни - это уже, доромба, наша с тобой мудрость на всю жизнь!
- Невелика ценность мысли, - буркнул Бабый, - если она бессильна! Какой от нее прок людям?
- Ты не прав, доромба. С помощью нашей мудрости мы помогаем людям жить и преодолевать трудности. Это не так мало!
- Для меня - мало. Ничтожно мало!
- Ты - молод, доромба, и потому торопишься... Сними с меня ладанку, распори ее ножом, там лежит монета со знаком огня... Мне ее дал Гонгор... Хубилган Гонгор...
Старик задыхался и уже не мог говорить. Бабый сорвал ладанку, разодрал ее зубами - искать нож было уже некогда. Монета сама упала ему на ладонь: серая, невзрачная, со знаками молний, вставленных друг в друга крестом и загибающихся в левую сторону двумя изломами. Бабый сразу вспотел: знак Идама! Как попала к старику эта страшная монета? Ах, да... Ему ее дал хубилган Гонгор! Зачем?
- Иди в дацан Эрдэнэ-дзу, - прошептал умирающий, - там отдашь монету Гонгору и скажешь... И скажешь, что сада Мунко не успел ничего сделать... Еще скажешь, что таши-лама...
Старик захрипел, выгнулся дугой и медленно обмяк.
Бабый вытер потный лоб, шагнул к выходу:
- Эй, кто там? Он умер.
Глава четвертая
ЧЕРНЫЙ КОЛДУН
Донельзя оборванный человек, измученный жаждой и голодом, вел в поводу такого же изможденного коня. Куулар нахмурился: через Хемчик идут только чужаки и те, у кого есть причины не мозолить глаза людям. Как ему самому, к примеру... Но у него сейчас дорога прямая и хоженая - на Убсу-Нур, через Гоби, в Тибет. А этот куда и зачем идет?
"Надо помочь ему выбраться к людям, - подумал Куулар, - а то пропадет в этих глухих местах, сгинет, как трухлявый гриб под копытом..."
- Эй, путник! - негромко окликнул его Куулар по-тувински. - Куда идешь, зачем? - И, чтобы ободрить, а не испугать отчаявшегося человека, деланно, но дружелюбно рассмеялся.
Человек вздрогнул от звука его голоса и спрятался за коня. Потом выглянул из-за седла, что-то ответил гортанно, напомнив Куулару северо-западные земли, в которых недавно побывал, где люди больше надеялись на звериный рык в голосе, чем на его мягкое и бархатистое звучание.
Куулар умел оценивать людей с первого взгляда, но тут и он встал в тупик: что с этим парнем, почему он так напуган, как попал сюда, в Бай-Тайгу, от кого бежит? Куулар не любил слабых духом и телом, относился к ним с презрением и недоверием. Слабый человек глуп и нерешителен - это основные черты его характера. Но он же способен на дерзость и даже завидное мужество - слабые люди всегда любят только самих себя. Но и на измену и предательство он тоже способен - ничем не оправданную измену, случайную, ведущую к печальным последствиям...
Этот незнакомец с первого же взгляда поражал своей животной трусостью: за несколько дней, что он провел в тайге и горах, так переродиться из человека в зверя способны только поэтические, мечтательные или запуганные насмерть натуры.
- Не прячься, у меня нет оружия! - сказал Куулар и показал голые руки. - Ты идешь к людям, почему же боишься их? - Он рассмеялся, на этот раз искренне. - Выходи, я тебя не съем!
Парень испуганно дернулся, робко вышел из-за коня, подрагивая коленками, сделал несколько шагов навстречу Куулару, остановился. С минуту так они и стояли, рассматривая и оценивая друг друга, решая, как поступить. Подозрения Куулара укрепились еще больше - незнакомец был растерян, сбит с толку, сокрушен дорогой и вряд ли понимал, куда это он забрел.
- Я хочу есть, - пролепетал бродяга на исковерканном тувинском языке. Я пять дней ничего не ел... Сегодня вечером я решил убить своего коня, чтобы съесть его...
- Не ломай язык! - посоветовал Куулар по-теленгитски. - Ты телес или теленгит?
- Теленгит.
- Тогда слушай меня. Конь тебе еще пригодится. Да и маханина из заезженной клячи - навоз. Я накормлю и напою тебя. Назови мне свое имя и сеок. Меня называй дугпой Мунхийном. Этого хватит для общения в пути. Дуг-па - это учитель, наставник, махатма.
Чочуш смутился и медленно опустился на колени, склонив голову. О Махатмах Азарами и Кутхумпами ему рассказывал еще Коткен. Ни одно имя, кроме Эрлика-Номосуцесова, не звучало в его устах столь почтительно, как имя махатмы - святого учителя небесной истины...
