- Мертвое тело привезли, матушка!-кашлянул в великом смущении Фаддей, снимая на всякий случай шапку. - По путю подобрали.
- Нету священника!-закричала попадья, норовя захлопнуть перед ними дверь.-В епархию и миссию уехал! Некому отпевать!
- А мы его тело и привезли!-чуть ли не жизнерадостно сообщил выметнувшийся из-под локтя Фаддея Аким. - В полном, тово, окоченении!
Попадья замерла. Рука, сжимавшая концы пуховой шали, разжалась, враз опростоволосив и едва не оголив женщину, ставшую в один миг черной и горькой вдовой.
- Где он?-спросила она тихо, судорожно икнув. Капсим кивнул на своего коня, где поперек седла лежал грязно-серый продолговатый сверток, с одной стороны которого торчали босые желтые ноги, а с другой - кудлатая борода, забитая снегом и заплеванная кровавой слюной: разбойник только оглушил его, повредив череп, а уж мороз довершил все остальное...
Какое-то время попадья стояла недвижно, будто примерзшая к дверному порогу, пока мужчины снимали и раскладывали на крыльце то, что было когда-то горбунковским иереем. Переглянувшись и не дождавшись других приказов, затоптались, терзая шапки, смущенно поглядывая друг на друга.
- Вота, значит... Пришиб его кто-то на дороге за Чергой, да и ограбил дочиста, даже исподнее сняв!-Капсим что-то хотел еще прибавить утешительное, не нашел, хлопнул шапкой по колену. - Жизнь, язви ее совсем!
Остальное за него договорил жизнерадостный Аким:
- Из калмыков, тово, кто-то! У их жа - голью голь!.. А тута - и одежа, и деньги, и конь! Шутка ли?
Только теперь до матушки Анастасии дошло, что этот безобразный сверток из холщовых полотенец, крапивных мешков и запасных портянок и есть ее муж. Кому он теперь нужен, кто вспомнит о нем, когда другой священник пропоет с подобающим по уставу надрывом над собратом своим "вечную память"?
- За дохтуром сходить? - осведомился Фаддей, с испугом наблюдая, как стремительно бледнеет попадья.
- Что? - удивленно посмотрела в его сторону матушка Анастасия. - Ах, да... Спасибо вам, люди! А доктора звать не надо, не любил его отец Лаврентий...
Капсим надел шапку, поклонился в пояс и первым шагнул от крыльца. Остановился возле коня, поджидая остальных. Но Фаддей и Аким не торопились. Сначала по просьбе матушки занесли тело в дом, потом, наверное, устроили торг за доставку мертвого тела, за полотенца, мешки и портянки, в которые тот был завернут. Наконец они вышли. Капсим заметил зеленый уголок тройки, торчащей из кулака Акима, осуждающе покачал головой:
- Ну и хват ты! С покойника-то разве можно?
- А я не с покойника, тово,-ухмыльнулся Аким,- С покойника теперич ничего не возьмешь... Я с ей, с живой, тово!
- Набрался я сраму с тобой!-недовольно буркнул Фаддей. -Каб знатье так и подымать бы тело попа не стали... Пущай бы его волки хрумстели...
Сбросив свое ветродуйное барахлишко, Родион облачился в добытую шубу, теплые сапоги и меховую шапку, хохотнул:
- Как на меня шито!
Он подошел к коню, успокоил животину, похлопав ладонью по нервно вздрогнувшей шее, проверил подсумки, ухмыльнулся:
- И жратва вдосталь, и так всякое барахлишко на дальний путь! Проживу теперь легко до весны! Тем паче с деньгами...
В шалаш он решил не возвращаться. Чего ради ему тех оболтусов кормить? Пусть уж теперь они сами по себе живут, а он со своим фартом - сам по себе!.. Расчелся за сало да краюху ситного с ними, будет!
Куда теперь податься? В Еланду или Едиган? Там Родиона не знают и можно прижиться у какой-нибудь вдовой бабы. А может, подальше куда махануть? Он же теперь - верховой, не пеший! Сорок верст отмотать за день - нет ничего!
Родион сел в седло, уверенной рукой взял повод, оглянулся в последний раз на мертвеца - ничего, лежит как миленький...
- Прости уж меня, окаянного!-вздохнул убивец с запоздалым раскаянием и сдвинул коня с места.
Тропа вела на запад через Песчанку и Ануй. Можно от Черги и на север двинуться по Каменке. Можно и обратно вернуться - через Усть-Сему на Чемал и дальше к югу... Все дороги его, всем лесам, рекам и горам он теперь полный хозяин!
Чем ближе к реке, тем приземистее и разлапистее деревья. Тропа беснуется, идет зигзагами, то поднимается вверх, то падает книзу... Угасла заря, налились и засияли звезды...
Может, хватит от своего страха и стыда убегать? Может, пора огонь зажечь и чайник на подходящую коряжину навесить?
Очередной поворот, и Родион едва не налетел конем на другого конного, вынырнувшего из черного разлома камней будто призрак - неожиданно и бесшумно.
Родион натянул повод, но всадник остановился как вкопанный, раньше его.
Не твой конь, что ли?-услышал он насмешливый голос.
- Почему не мой? - испугался Родион. - Мой.
- Своего хозяина конь сразу слушается.
"Влип никак? - со страхом подумал убивец и почувствовал, как лоб под меховой шапкой взялся липкой испариной. - Калмык по обличью, а по-русски шпарит не хужей меня! Зайсан-староста ихний? Нет, те с бляхами ездят..."
- Чего испугался-то? - спросил встречный добродушно и спешился. Костер пока разведем, чаю попьем, подружимся...
- Испугаешься небось, когда человек из самой скалы выходит!
