— Все вы удрали! Все четверо! — сказал Техтиек гневно. — А Тоет даже потерял свой нож! А ты, Тартык, шапку!.. Всем на коней! Догоните монахов и помогите им сделать то, что я приказал! Ты, Тартык, усидишь на коне, не надо тебя привязывать арканом?
— Он на скамейке-то едва сидит! — хохотнул Тоет.
— Закрой рот! К утру всем быть на месте. «Хорошо, если бы они догадались ухлопать одного из монахов и оставить его у разграбленного аила, — подумал Техтиек, выпроваживая своих головорезов — кого тычком в бок или в спину, а кого и ногой под зад. — Тартык бы догадался, но пьян… Ладно, Маскан сделает!»
Домик опустел, только Тартык при попытке встать, свалился на пол.
Техтиек равнодушно перешагнул через него и прихлопнул дверь. Он не дошел еще до землянки, как мимо пронеслись всадники.
— Успеют! — усмехнулся Техтиек. — Монахи далеко не могли уйти.
Белый Бурхан запретил разбой Техтиеку, бурхан Пунцаг запретил разбой воинам хана Ойрота, но ведь никто из них не может запретить разбой православным монахам!..
Бабый ушел, шурша русской газетой, подтвердившей слухи о войне России с Японией.
Итак, война!.. Таши-лама не обманул его!..
Это известие, горькое для многих, Куулар Сарыг-оол ждал с нетерпением, и именно оттяжка боевых действий там, на самом дальнем востоке, непроизвольно заставляла его тормозить развитие событий тут, в горной глуши Алтая, даже с известным риском для себя и своих помощников. Он уже достаточно оценил равновесие сил и был уверен, что прямое столкновение с миссией христианства невыгодно и не даст никаких результатов. И хотя кислота разъедает камень, молот ломает его!
Надо действовать, и действовать быстро.
Их миссия — миссия таши-ламы. Но во главе он поставил его, жреца Бонпо! И в этом его ошибка… Шамбала — это знамя ламаизма, поднятое над миром… Но почему, собственно, ламаизма? И что бы стоил ламаизм вообще без тибетского тантризма, лежащего в основе Бонпо?
Сейчас Тибету не до Шамбалы, как и России — не до Тибета! Русские всегда едут на телеге… Еще год назад далай-лама мог бы договориться с русским царем. А сейчас — вряд ли! Тибет, опасаясь китайцев, прозевал англичан. А русские увлеклись строительством дороги в Маньчжурии, потом крепости на Ляодуне и прозевали японцев… События развели руки русского царя и далай-ламы, уже протянутые навстречу друг другу![170]
Все изменилось! Долг перед таши-ламой? Он, жрец Бонпо, ничего ему не должен! Он ему вернул алун… Нет, Шамбала не будет знаменем ламаизма, она будет знаменем Бонпо! И он, Куулар Сарыг-оол, сделает здесь то, что задумал давно, покидая Шаругене!
Чья-то тень мелькнула у входа. Но у Куулара Сарыг-оола было острое зрение.
— Хан Ойрот? Ты должен был прибыть еще вчера! Техтиек вздрогнул — таким неожиданным и громким был голос тьмы пещеры.
— Что у тебя происходит? Почему твои воины грабят пастухов, а убитых переодевают в русские монашеские одежды?
— Это были настоящие монахи, Белый Бурхан! Мои воины обучаются военному делу в ущелье Аркыта!
— Эти монахи пришли к тебе, хану Ойроту! А ты послал их грабить, как это делал Техтиек!
Куулар Сарыг-оол встал в столбе света, и в первое мгновение Техтиек не узнал его. Белый Бурхан был бледен и казался больным. Он безвыходно сидел в пещере, колдуя со своими травами и грибами. И зачем ему быть белее своего имени?
— Ты проглотил язык, хан Ойрот?
— Мне мешают. Этот Хертек…
— Хертека оставь в покое! Я и так слишком долго терпел твои выходки!
Техтиека окатил страх — в глазах Белого Бурхана медленно разгорался черный огонь презрения. Техтиек покачнулся и упал на колени, явственно ощущая, как леденеет живот и становятся ватными руки и ноги:
— Я все исправлю сам, Белый Бурхан…
— Ты потерял много времени на пустяки, и теперь один ничего не успеешь! Где люди, нужные мне, а не тебе? Где кайчи, сказочники, пророки? Где люди, ищущие меня в горах? Где воины, идущие к тебе тайными тропами? Где знаки моего прихода? Почему нет обвалов в горах, обнажающих священные символы неба? Почему твое имя — имя великого хана Ойрота — не гремит на всех перевалах и во всех долинах? Разве я не говорил тебе, что это надо делать и как это надо делать? Может, ты забыл свою клятву, и пришло время тебе умереть?
Техтиек почти потерял сознание от ужаса. После всего услышанного он не решится показать Белому Бурхану ту бумагу, что перехватили его люди, остановив гонца… И она будет против него!
— Я все исправлю…
— Нет, ты уже ничего не исправишь! Я дам тебе в помощь бурханов, но если и это не поможет — отстраню тебя от всех дел хана Ойрота! У меня есть кем тебя заменить!
«Хертек! Проклятый Хертек! — вспыхнула злая мысль. — Вот кто по праву заслужил мой удар меча!»
— Хертек занят другими делами, и ему не за что мстить!
Техтиек втянул голову в плечи: он только сейчас вспомнил, что Белый Бурхан легко читает чужие мысли и с ним наедине надо думать только о том, что надо ему: соглашаться, каяться, оправдываться, но не возражать!
— Что ты прячешь от меня, хан Ойрот?