Он несет ответственность за все ценности, находящиеся в его ведении, и ни при каких обстоятельствах не имеет права отпустить и ярда нитки или десятипенсовый нагель боцману или плотнику, если ему не представят письменного требования или приказа старшего лейтенанта. Подшкипер роется в своих подземных складах весь день-деньской в готовности услужить своим законным клиентам. Но за прилавком, за которым он обычно сидит, нет кассы, куда бросали бы шиллинги, что лишает подшкипера значительной доли удовольствия, которое получает от своей профессии торговец. И среди заплесневелых расходных книг на его конторке не видно ни кассового счета, ни чековой книжки.
Подшкипер «Неверсинка» был достаточно курьезной разновидностью троглодита. Это был низенький старичок, сутулый, плешивый, с большими глазами навыкате, многозначительно глядевшими сквозь круглые очки. Проникнут он был удивительным рвением к морской службе и, видимо, считал, что, ограждая свои пистолеты и тесаки от ржавчины, поддерживает достоинство своей родины в полном блеске.
Надо было видеть, с каким нетерпением, едва звучал отбой
В силу своей непрестанной настороженности и необъяснимых холостяцких причуд ему очень трудно было долго работать вместе с матросами, коих время от времени отряжали ему в помощники. Он всегда желал иметь по крайней мере одного уравновешенного, безупречного, любящего литературу молодого человека, чтобы тот следил за его бухгалтерией и чистил каждое утро его арсенал. Занятие это было совершенно невыносимое. Подумать только! Весь день торчать в этой бездонной дыре среди вонючих старых веревок и мерзостных ружей и пистолетов. С особым ужасом приметил я как-то, что пучеглазый Старый Шпалер, как его прозвали, посматривает на меня со зловещим доброжелательством и одобрением. До него дошли слухи о том, что я весьма учен и умею читать и писать с необыкновенной легкостью; а кроме того, что я сдержанный молодой человек, не склонный выставлять свои скромные, непритязательные достоинства напоказ. Но хотя все то, что касалось моего желания оставаться в тени, и соответствовало действительности — я слишком ясно представлял себе опасности, связанные с моим положением матроса, — все же я не имел ни малейшего желания променять эту тень на могильный мрак шкиперской. Я не на шутку испугался взглядов пучеглазого старикана при мысли, что он способен загубить меня в просмоленной преисподней своих жутких складов. Но мне суждено было, по счастью, избегнуть этой судьбы — чтó было тому причиной, я так никогда и не мог дознаться.
Среди толпы примечательных личностей на нашем фрегате, многие из которых вращались по таинственным орбитам под самой нижней палубой и лишь через продолжительные промежутки времени появлялись как привидения и исчезали вновь на целые недели кряду, некоторые необыкновенно возбуждали мое любопытство. Я старательно выяснял их имена, профессии и местонахождения, для того чтобы узнать о них хоть что-либо.
Занимаясь этими розысками, часто бесплодными, я не мог не пожалеть, что для «Неверсинка» не существует печатной адресной книги наподобие тех, что издаются для больших городов, содержащей алфавитный список всей команды с указанием, где их можно найти. А когда я терялся в каком-нибудь далеком и темном углу в недрах фрегата по соседству с разными кладовыми, мастерскими и складами, я от души жалел, что какому-нибудь предприимчивому матросику не пришло в голову составить некий «Путеводитель по „Неверсинку“».
В самом деле, в недрах нашего корабля находилось несколько помещений, окутанных тайной и совершенно недоступных для матроса. В потемнелых переборках оказывались какие-то удивительные древние двери, запертые на засовы и задвижки, за которыми, надо полагать, открывались области, исполненные живого интереса для успешного исследователя.
