Девушка удивилась, как звучал ее голос. Казалось, что ее горло промерзло от холодного приема и почти не способно было издавать звуки.
Снежана окинула соперницу исцеляющим взглядом.
— Ну заходи, что стоишь? — сказала она. — Глеб! — возвысила она голос. — Не хочешь прогуляться?
Подросток, ссутулившись, подошел к матери.
— Опять?
— Не опять, а снова, — огрызнулась Снежана. — Погуляй, мы недолго.
— Пойду тогда в магазин схожу, что ли, — уныло сказал Глеб.
— Только смотри, много не трать!
— Угу, буркнул подросток, одарив Веру недобрым взглядом.
Снежана попросила Веру снять туфли и пригласила на кухню.
— Чаю? — спросила хозяйка.
— Мне бы чего-нибудь покрепче, — сказала Вера, и это прозвучало как признание.
Снежана невольно улыбнулась. Она достала из шкафа большую бутылку виски, откупорила ее и налила в два стакана.
— Берегла для особого случая, — сказала Снежана. — Если это не он, то я тогда не знаю. Хочешь лимон туда выдавлю? У меня есть.
— Да нет, я так, — сказала Вера.
Две женщины сели друг напротив друга и выпили. Каждая ополовинила свою порцию. Обе сморщились, пресеклись взглядами и расхохотались.
— Сестра, — сказала Вера.
— Я знаю, — сказала Снежана.
Помолчали.
Потом переглянулись и прикончили содержимое стаканов.
Снежана налила еще.
— Папка-то наш — козел, — сказала Снежана.
— Ага, — подтвердила Вера.
— Выпьем за него, — сказала медсестра. — Чтобы черти в аду сильнее там его вилами.
Вера хохотнула:
— Ты в это веришь?
— Нет, но этот козел заслужил.
Чокнулись и выпили еще.
Снежана поднялась, взяла лимон из холодильника, отрезала дольку ножом, поднесла к носу, понюхала, а потом, зажмурившись, съела все, кроме кожуры.
— Знаешь, Глеб мой, — сказала Снежана, — от него.
Вера смотрела на сестру с открытым ртом, пока та залпом осушила стакан и стукнула им об стол.
— Что? — переспросила Вера.
— Ик! — ответила Снежана. — Что слышала.
Вера принялась подсчитывать. Ей не нужно было много выпить, чтобы опьянеть, и алкоголь уже осыпал ей мозги, так что ей было трудно произвести расчеты.
Снежана заметила это:
— Не считай. Не вдавайся в подробности.
Язык медсестры чуть заплетался от выпитого. Она налила себе еще немного и снова опустошила стакан.
— Я люблю Глеба. Он для меня все. Пусть и педераст. Я не увижу внуков, зато его гнилое семя… Ик!.. Его гнилой род не продолжится.
Вера никак не могла свыкнуться с мыслью, что Глеб — ее племянник и брат одновременно. Эта была настолько мучительная мысль, что она вмиг протрезвела.
Вовремя, потому что Снежана спросила ее:
— Что нам делать с Пейлом?
— Я не хочу его делить, — сказала Вера. — Это последнее дело. Я за этим и пришла. Хотела сказать об этом. У меня есть Василь. Я хочу остаться с ним. Пейл для меня ничего…
— Не-е-ет, — Снежана неуклюже помахала указательным пальцем перед носом Веры, — нам не надо его делить. Ик!.. Скоро все изменится!.. Очень скоро! Ик!..
