Ни в гриме, ни в маске Колчин не нуждался — имея непроницаемое выражение лица, которое пыталась разгадать Мыльникова, пока они на «девятке» двигались к «Метрополю».
И то! «Старший друг», кажется, всерьез предположила, что направляются они к Лозовских. Очная ставка, очная ставка! Подумаешь, ночь! Ведь рождественская… Есть крохотный, но шанс представить ситуацию таким образом, будто не многобуйный муж нагрянул из столицы вытрясать душу из Славы Лозовских в присутствии ревнивой Даши, — просто Галина Андреевна, пусть не самая близкая, но приятельница Лозовских экспромтом заглянула на огонек (кто же спит в рождественскую ночь!), а с ней тут московский гость, как раз за рулем, мимо проезжали… он, кстати, муж Инны… вроде бы профилактика возгораний: у нее, у Мыльниковой, есть Мыльников, а она вот с мужчиной — и ничего, Мыльников дозволяет, видите, Даша, зря вы беспочвенно мучаете и себя и Славу… а, кстати, она не просто с мужчиной, это знаете кто? это сам Колчин! ну, Иннин муж! помните, Слава, Инна недавно приезжала, мы как раз вместе сидели-говорили…
Не самый ловкий маневр, но лучше, чем если просто вломится внешне невозмутимый Колчин (что у него внутри творится? о чем думает?! фиг догадаешься!) и устро-о-оит! Эти мужики абсолютно не способны к деликатностям! Только всё испортить могут, всё не так поймут, всё перевернут с ног на голову — в переносном и в прямом смысле! Нет, нужно самой быть, самой сглаживать. Иначе она разве подчинилась бы Колчину?! Разве что потребовала бы доставить в «дворянское гнездо» к мужу-Мыльникову, а там как знаете, гость московский, — возвращайтесь на Комендантский, ночуйте, будьте как дома. Галина Андреевна всегда готова предоставить собственную «маломерку» друзьям. Инне, к примеру. Или — Колчину. Мы ведь друзья, Юрий? Мы ведь не враги? И действовать нам тогда надо сообща! Когда тогда? Ну… когда мы к семье Лозовских приедем. Мы ведь к ним едем? Или не к ним? А куда?
— Вот здесь как раз надо было повернуть… — компетентно сообщила Мыльникова уже после того, как «девятка» миновала поворот. Типично женская реакция: не заранее предупредить, но после, но позже, — надо было…
Колчин был непроницаем. Гнал уже по Каменноостровскому. (До которого часа пьют-гуляют в престижных кабаках? Некоторые — всю ночь, некоторые — лишь до полуночи. Если «Метрополь» — ранний, то на всё про всё останется не больше часа-полутора.)
— Тогда мы можем еще на Монетной повернуть… — подсказала Мыльникова утешающе.
Колчин был непроницаем.
— А Инна была у меня почти неделю. Но почти не была. Она всё в «Публичке», в «Публичке». Или у Славы… в институте, в этом… Тибетском фонде… Они, по-моему, оба помешались на своих древних рукописях. Сутками готовы пылью дышать, лишь бы… — Мыльникова рыхлила почву. — Вот скажите, Юрий, зачем современному человеку «Книга черных умений», нет, скажите! Или вся эта… как ее… бадмаевщина!
Колчин был непроницаем.
— А она ни о чем другом, такое впечатление, не думает. Мы с ней говорили, и я ей… — Мыльникова настойчиво убеждала Колчина в очевидном для Колчина: Инна в Питере тесно общалась со Святославом Михайловичем Лозовских, но исключительно в связи с научной работой и ни в коей иной связи! — Я, кстати, с ней толком и не поговорила. Собиралась на прощанье — ужин. Только она уехала… даже не скажу когда. Ключ, кстати, у нее остался. Я звонила-звонила на Комендантский, но она, вы же знаете, Юрий, сама себе хозяйка, — чуть не круглосуточно в архивах просиживала. За неделю хотела успеть. Или не за неделю, дней за десять…
Колчин был непроницаем.
— Так что мы с ней виделись только в первые два дня. А потом я уже наудачу заскочила — вдруг что надо? А она уже. Уехала. У меня как раз замот был жуткий, просто жуткий!..
Колчин был непроницаем.
— Вот здесь тоже нужно было повернуть! — опять постфактум встрепенулась Мыльникова. Типичная пешеходная логика! С Каменноостровского на Монетную — только левый поворот, которого нет для автомобилей! Вперед! Вперед!
Прошли времена всевластных швейцаров, облаченных по-генеральски: «Мест нет!», впрочем, за мзду — пожа-алте! Теперь впору потенциальных клиентов с улицы заманивать взяткой: «Я вам — пять штук от щедрот заведения, а вы тогда — к нам!» — что есть пять деревянных штук в сравнении с зеленой сотней, не меньше, которую оставит здесь посетитель, вынудившийся заказать скромный ужин на двоих. Неловко перед спутницей — сесть, глянуть в карту блюд и: «О! Здесь невкусно! Пошли отсюда!»
Цена разведданных не исчисляется количеством нолей в карте блюд. Скромный ужин, будьте добры.
Мыльникова изошлась в попытках постичь мужскую логику. Ведь и в самом деле привезли в «Метрополь»! Она готовилась к большим маневрам с участием Лозовских, черт знает к чему готовилась, припарадилась черт-те как! А тут и действительно — черт знает к чему… Ну хоть припарадилась черт-те как… Предупреждать надо!
Так ведь Колчин предупредил: «В „Метрополь“!»
Ну да, предупредил! Откровенно поиздеваться хотел!
Где ж — поиздеваться! Это что? «Метрополь»? А он как говорил? Ну?
