Вероятно, Вика Мыльников не стал допытываться у жены Галины Андреевны, чем и зачем занимался с ней сэнсей в рождественскую-вчерашнюю ночь. Сэнсею видней, да и жена демонстративно молчит или же не менее демонстративно говорит: «Юрий велел не говорить». И ладно. Отношение учитель — ученик — сие свято (да никакой Мыльников не колчинский ученик! ну пусть, пусть Вика тешится мыслью…), однако надо и другое отношение (муж-жена) уважить: про сэнсея он, сэмпай, не спрашивает, но он, сэмпай, обещал сэнсею навести все возможные и невозможные справки по поводу «младшей подруги»: «Она ведь твоя подруга! Она же у тебя останавливалась! Ты же не можешь не знать, с кем она здесь была, общалась! Ты скажи с кем — а куда она делась — это выяснять мне. Ответственность-то перед сэнсеем на мне. Что с жены взять, какой с нее спрос!»
Пробежка-прощупка по, так сказать, «крутым крышам», наследникам Толомарина-Гладышева и прочим-прочим, — само собой разумеется. Но подлинный профессионал никогда не работает по одной-единственной версии, он — сразу в нескольких направлениях. Вика Мыльников — профессионал, бывший мент, — опрос свидетелей первым делом! Мягкий, но дотошный…
Кто-кто? Что еще за ДРУГ?! А фамилия?
Лозовских.
Да ничего никто с ним не собирается делать. А это который в институте востоковедения? Я его, кажется, даже видел, ты нас и знакомила. И что, он с твоей подругой ЗДЕСЬ встречался? Ночевали?..
А я и не вообразил что-то, я просто спрашиваю: У ТЕБЯ они оба были?..
Да, конечно, общее дело, общая работа. Где, говоришь, он работает? Точно — в институте востоковедения? Я не ошибся?..
Так-так. А ты с ним встречалась, говорила после уезда своей подруги? Почему?..
Ну, теперь-то повод есть. Я сам поговорю. Нет-нет, не надо тебе. Тебе — не надо. Какой, говоришь, у него телефон? Что значит — не говоришь! Давай, давай, говори. Да ничего ему не будет! Сама же утверждаешь: он ни при чем. Просто убедимся…
И… нашему московскому гостю не советую рассказывать. А то поставим в неловкое положение — и его, и себя.
Ну как же! Этот… Слава… У ТЕБЯ ведь с твоей подругой встречался? Жена, значит, у этого… у Славы… ревнует?
…В общем, способность профессионала-дознавателя извлечь максимум сведений из ненавязчивого разговора со свидетелем. А затем подключаются имеющиеся в наличии силы охранного предприятия «Главное — здоровье». И установка приблизительно такова: брать фигуранта по возможности незаметно, у дома не рекомендуется (соседи, окна во двор — а санкцию прокурора на задержание хрен получишь, даже если ты мент в законе, про АОЗТ и не упоминать!), лучше — у института (он туда-то непременно явится, проверено телефонным звонком, а там малолюдно, и фигурант — один из немногочисленных прохожих); брать фигуранта жестко, жутко, чтоб в штаны напустил, чтоб деморализовался. И куда его? А сюда, на Каменный остров, к нам, «Главное — здоровье». Вика Мыльников сам с ним побеседует!
Беседа с подозреваемым — это не беседа со свидетелем. Она — в наступательной манере, сурово. Никаких «Простите великодушно, не вы ли?» Сразу: «Ты! Мы знаем, что ты!»
Вероятно, Вика Мыльников подобными методами и добился бы хоть какого-то результата. А то и не добился бы! Залысо-курчавые субтильные интеллигенты замыкаются намертво, когда речь о близких друзьях, тем более — о близкой подруге. Опыт общения с компетентными органами недавней-давней поры: ни слова! иначе только хуже будет! всем!.. Всякое, конечно, бывало — и раскалывались, шли на диалог, со страху набалтывали, бывало. Вот на этих примерах и убеждались: лучше — ни слова! иначе только хуже будет! всем!..
Вот действительно! «Лучшая помощь, это когда не мешают!» Еще то ладно, что Вика Мыльников не посвятил своих бойцов в суть, мол, тут же наезжайте на клиента: «Куда девал такую-то?! Кому сдал?!» Хватило ума! За собой оставил эту процедуру. Только теперь, придется Вике Мыльникову и от этой процедуры воздержаться. Колчин сам займется.
Но ранее выработанная линия поведения искривилась, закрутилась в штопор! Спаси-и-ибо, «сэмпай», спаси-и-ибо! Как бы из штопора выйти! Попробуй теперь объясниться с Лозовских Святославом Михайловичем на уровне «конфетку хочешь?» Старший научный сотрудник пусть и гуманитарий, но сложить вместе один да один да один в состоянии: один: муж близкой подруги, дундук-сэнсей, назначает встречу елейным голоском; да один: на месте встречи набрасываются бандиты, заламывают руки, швыряют в автобус; да один: вдруг откуда ни возьмись появляется дундук и всех побеждает, освобождая пленника.
Нет, не зря Святослав Михайлович столь невеликого мнения об умственных способностях тех, кому от природы досталась сила. Сила есть — ума не надо! А у Святослава Михайловича есть ум, есть, есть! Им, умом, и раскидывать не надо особенно: ишь, муж-силовик! только и хватило фантазии на банальную инсценировку сродни подростковой «она идет, вы — на нее, тут — я, бац-бац, вы разбегаетесь, она — моя!»
Очень трудно переубедить Святослава Михайловича в случайном совпадении, практически невозможно.
