Папа дарит тринадцатилетней Леле невзрачный судовой журнал. Пока девочка с сомнением вертит его в руках, папа рассказывает, что судовой журнал обязательно есть у каждого капитана, чтобы фиксировать всё важное в ходе рейса. «Себе-то ты капитан?» – спрашивает он дочь. С этого вопроса начинается дневник Лёли, который она будет вести сто дней.Что можно успеть за сто дней? Многое! Например, завести дневник, потерять старого друга и найти нового, пережить несколько переездов: из крошечного Алесино у моря в холодные Апатиты и потом – в пасмурный Петербург. А ещё – забраться на вулкан, побродить по лабиринту Минотавра, увидеть северное сияние. И одновременно попытаться понять своих родных, разобраться в себе и повзрослеть.Ева Немеш пишет повести и рассказы для подростков, а также преподаёт английский язык и ведёт детскую литературную мастерскую. Она – трёхкратный лауреат премии «Книгуру».Писательница создала удивительно динамичный и трогательный текст, к которому невозможно остаться равнодушным, когда тебе от 13 до 16 лет. Ведь автор говорит с подростками на одном языке и абсолютно убеждена, что сто дней – целая вечность. Если тебе тринадцать…
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения ООО «ИД „КомпасГид“».
Папа – моряк. А также путешественник, механик, слесарь, электрик, радист, повар, спасатель и даже певец. Он говорит, что моряк должен уметь всё: прокладывать курс, чинить лебёдку, предсказывать погоду, молчать, коптить рыбу, радоваться жизни, ставить парус, защищаться, беседовать с ветром, понимать чужие языки и, конечно, отлично плавать. Там ещё много чего – всего не перечислить. Иначе, по его мнению, пропадёшь. Ах да! Как же я забыла знаменитое «Чудес не бывает», а также «Надейся только на себя» и самое любимое «Овёс к лошади не ходит». Нет, всё-таки главные любимчики – это «Работа и Результат». Эту рр-рычащую парочку я просто ненавижу, даже больше, чем «уу» – «Уроки и Уборку».
Что ещё?
Папа – отличный рассказчик. Жаль, что половина его невероятных историй – красивые небылицы, но, когда его слушаешь, всё равно, правда это или выдумка. Интересно, и ладно.
Так, теперь внешность. Думаю, он не очень красивый. Точно не знаю. Когда кого-то видишь каждый день, трудно понять. С незнакомыми намного проще. Скорее всего, он похож на моржа: такой же большой, усато-бородатый, лысый, толстокожий, с прохладными ладонями. О! И ласты у него есть, так что всё правильно: он – морж!
Папа разный. Дома он один, не дома – другой. Когда рядом нет близких, он хмурый и молчаливый, даже голос чужой – злой и хриплый. Если закрыть глаза, ни за что не узнаешь, вообще другой человек. Я тоже такая. Все такие.
Конечно, я его люблю. Но терпеть не могу, когда он рубит ладонью по краю стола и орёт:
– Сначала подумай! Всегда сначала думай!
Вообще-то не каждый человек появляется на свет в моторной лодке, но у меня как-то получилось. Да, я родилась прямо посреди рюкзаков, набитых котелками, тёплыми носками, фонариками, спичками и консервами. Тем летом мои родители, тогда ещё студенты – этнограф и механик, – вместе с друзьями отправились в путешествие по Онежскому озеру.
Экспедиция посвящалась чему-то важному, вот только чему – уже не узнать, потому что папа эту историю вспоминать не любит. Из-за чего – неизвестно. На мой взгляд, она прекрасная. Лето, каникулы, студенты – одни женатые, другие пока нет, – огромное озеро, лодки… Днём путешественники передвигались по воде, а ближе к вечеру высаживались на каком-нибудь острове и там устраивали ночёвку. Островов на этом огромном северном озере больше тысячи – выбирай любой, – но ни один из них мне не подошёл. Конечно, я ничего не помню, но точно знаю, что всё случилось тогда, когда лодка оказалась между двумя островами.
Первый, Большой Лёликовский, поросший непроходимым тростником и грустной серой ольхой, подарил мне имя. А второй, Монак, крохотный, даже не остров, а голая неприступная скала с маяком на макушке, стал моим прозвищем (иногда папа зовёт меня принцессой Монакской).
Кстати, если бы лодка повернула на север, к острову Василисин, то, понятное дело, никакой бы Лёли не было. Нет, я бы, конечно, была – куда я денусь? Только звали бы меня по-другому. Василиса – ещё ладно, но если бы лодка подошла к острову Соня, то сейчас в нашем классе было бы аж три Софьи. Ещё у меня был отличный шанс называться Суйсари, Гурией и даже Гебойлудой!
Могу себе представить:
– Гебойлуда Николаевна, вы куда пропали? Мы вас везде ищем.
День рождения – всё! Закончился. Не самый лучший, но и не такой ужасный, как прошлый. Наверное, потому, что в этот раз я сразу предупредила, что не хочу
Он, конечно, стал выяснять, чего я тогда хочу. Ответа у меня не было. То, что не люблю, знаю точно. А что люблю – сразу не назову, надо думать. Тогда папа предложил действовать от противного. Он прав, это помогает не только в геометрии. Совет посмотреть на всё вверх ногами сработал. Как всё, оказывается, просто:
• внутри – снаружи;
• пирожные – бургеры;
• чужие – свои.
