На лице князя выступили капли пота.
– Да, – сказал он, – вся эта семья была со мной в дружеских отношениях.
Он поглядел на Ласоту, который вспомнил Фриду, и с улыбкой добросил:
– Бодчанка даже в то время передавала вам привет.
Белый стыдливо опустил глаза.
– Да, – прибавил он, – вы говорили мне, что она не вышла замуж.
– Говорили, что не думала ни за кого выходить замуж, – сказал Ласота, который, казалось, угадал мысль князя.
Белый с поникшей головой прошёлся по комнате.
– Приветствие нужно оплачивать взаимно, – шепнул он тихо. – Бодча, сыновья его: Доброгост, Ульрих и Арнольд могут мне пригодиться. Я хочу кого-нибудь послать к ним.
Он поглядел на Ласоту.
– Милостивый пане, – сказал тот, – я могу пригодиться в Шарлее, раз мы должны на него идти. Шашор очень хорошь в совете, но горячка. Я не хотел бы его отпустить.
Белый внимательно слушал и дал знак головой, что соглашается.
– А значит, из Шарлея, даст Бог, поедете в Дрзденк с приветом от меня.
В то же время ему пришла смелая мысль послать прекрасной Фриде хотя бы кольцо с приветом. Увы! Несмотря на захват трёх замков, у князя не было ещё даже золотого кольца, которого мог подарить. Поэтому он замолчал, пряча в себе эту мысль.
Шашор, который горел от нетерпения осуществить свой план, не позволил князю долго летать в облаках. Чуть только кони поели, гарнизон переоделся, сила, которая должна была с ними пойти, сосредоточилась, он крикнул: «По коням!»
Князь торопливо начал одевать доспехи и, отряхнувшись от своих мыслей, принял богатырскую физиономию.
Он мало что делал сам, но хотел, чтобы всё приписывали ему. Он стал громко командовать и побуждать. В замке он хотел оставить Сикору, потому что лучше его знал, с Лукошем, лицо которого ему понравилось, но оказалось, что Ромлик и он, пользуясь минутой замешательства, когда на них не обращали внимания, исчезли.
Едва отворив ворота, Лукош скользнул к старику, который с петлёй на шее лежал в отчании на земле, смотря на потерянный замок.
В первую минуту он оттолкнул Лукоша как предателя; видели, что молодой долго лежал в его ногах, прося прощения… Что потом с ними стало, никто не знал. Оба исчезли.
Итак, Сикора остался с наполовину новым гарнизоном, но так как замок был сильный, а ему велели держаться настороже, и был значительный запас всего, за Золоторыю совсем не опасались.
Шашор, нарядившись в новый шишак, добытый в Золоторые, и воткнув сверху пару перьев цапли, уже полностью присвоил себе командование. Приказывал, расставлял людей, назначал главнокомандующих. Князь в это совсем не вмешивался. Ехал снова, погружённый в задумчивость.
Был уже день, когда перед ними предстал замок Шарлей и поселение. Шашор внимательно смотрел, желая из какого-нибудь признака сделать вывод, прибыл ли туда его посланец и посеял ли страх.
Это казалось вероятным, потому что, несмотря на очень раннюю пору и полное спокойствие в краю, около замка, на валах они узрели беспокойно снующих людей. На одной башне Шашор заметил нескольких человек, которые, казалось, стояли там на часах, высматривая, не покажется ли что в окрестностях.
Новому командующему, которому, казалось, хитрости и рыцарского инстинкта ни занимать, было важно, чтобы силы, которые он вёл, показались издалека очень угрожающими. Поэтому он приказал своим людям, чтобы шли длинным поездом, на некотором расстоянии друг от друга; и действительно, на первый взгляд войско могло обмануть, выдаваясь более многочисленным, чем было.
Увидев замок, князь остановился, обернулся и глазами стал искать Шашора, который вприпрыжку к нему подбежал.
Он спросил взглядом, что теперь делать. Шашор, не теряя духа, который согревал в себе, как мог, всю дорогу, хотел резко напасть и, насколько было возможно, окружить замок, шумом и смелостью заменяя силу.
Князь не возражал.
Итак, когда подошли к замку, отряды получили приказ окружить его, а неустрашимый Шашор на коне с несколькими избранными помчался к воротам. Там уже можно было увидеть достаточно собравшихся людей, точно думали защищаться.
Шашор в своём великолепном шишаке, но в доспехах, не очень хорошо закрывающих грудь, с мечом вверх, с поднятой головой подскочил, крича:
– Кто тут старший?
Над воротами показался сгорбленный человек в длинном плаще, опираясь на меч.
– Князь Владислав Гневковский, – сказал громким голосом Шашор и указал на стоявшего всадника. – Он прибыл занять ваш замок. Отворяйте ворота!
Он поднял голову, старик долго молчал.
– Что за Гневковский князь? – спросил он. – Мы тут никакого не знаем. Один, что был, отказался от наследства и продал его, а капюшон надел… другого нет.
– Этот тот. Папа его освободил, а король отдал удел.
Слушающий старик покачал головой.
– Отворяйте ворота!
– Отойдите от ворот, а то мы будем защищаться, – сказал старик.
За ним в эти минуты выступил лучник с огромным уже натянутым арбалетом в руке и снаряжённым стрелой, опёр его на перила крыльца, казалось, только ждёт, скоро ли ему дадут знак пустить стрелу, которая прямо в Шашора была нацелена.
