– Трудно сказать… – Девочки поняли, что теперь он уж вовсе смущен и растерян. Он повернулся к мисс Хани: – Я столько лет не видел Габриэла… мы думали немного поговорить, вспомнить старые времена. Знаете, как это бывает.
– Да, знаю, – ответила мисс Хани, слегка покачиваясь в кресле, и это ее знание сверкало мертвенным огнем такой неистощимой ненависти и горечи, что казалось, сейчас она, худая, долговязая, в ярости взовьется с качалки. – Я знаю, – повторила она и уставилась в пол. Губы ее дрогнули, потом плотно сжались. Настала гнетущая тишина, ее нарушил отец – он поднялся. Девочки сразу тоже встали, они с трудом сдержались, чтобы не кинуться со всех ног к двери.
– Я должен их отвезти, – повторил отец. – Хватит с них на сегодня впечатлений. Они ставили на Мисс Люси и выиграли по сто долларов каждая. Очень хороши были скачки, – докончил он, совсем расстроенный, он явно никак не мог выпутаться из неловкого положения. – Ведь правда, Габриэл?
– Великолепные скачки, – с убитым видом подтвердил дядя Габриэл. – Великолепные.
Мисс Хани поднялась и шагнула к двери.
– Вы что же, в самом деле возите их на скачки? – спросила она и прищурилась на девочек, будто на каких-то мерзких насекомых (так подумалось Марии).
– Да, когда они заслуживают небольшого развлечения, – сказал отец словно бы непринужденно, но при этом нахмурился.
– Я предпочла бы, да, я бы предпочла, чтобы мой сын упал мертвым к моим ногам, чем болтался бы у ипподрома, – отчеканила мисс Хани.
Еще какие-то минуты тягостной растерянности – и наконец всё позади, они спускаются по лестнице, пересекают внутренний двор, дядя Габриэл провожает их до извозчика. Он осунулся, лицо увядшее, словно плоть сползла с костей, веки опухли и посинели.
– До свиданья, Гарри, – говорит он совсем трезво. – Долго ты пробудешь в городе?
– Завтра уезжаю, – отвечает Гарри. – У меня тут было одно дело, да еще вот девочек навещал.
– Что ж, – говорит дядя Габриэл, – может, я вскорости попаду в ваши края. До свиданья, детки, – и он огромными теплыми лапищами пожимает руки Миранде и Марии. – Славные у тебя девочки, Гарри. Я рад, что вы поставили на Мисс Люси и выиграли, – ласково говорит он им. – Только не потратьте деньги на ерунду. Ну, до скорого, Гарри.
Коляска, подскакивая на выбоинах, покатила прочь, а он все стоял, толстый, обмякший, и прощально махал им вслед.
Мария сняла шляпу, положила на колени.
– О господи, – сказала она самым взрослым своим тоном, – как я рада, что с этим покончено.
– Нет, я хочу знать, дядя Габриэл и правда настоящий пьяница? – осведомилась Миранда.
– Помолчите, – сердито оборвал отец. – У меня изжога.
Девочки почтительно присмирели, точно перед каким-нибудь памятником. Когда у отца изжога, надо быть тише воды, ниже травы. Экипаж, громыхая, покатил дальше, выехал на чистые, веселые улицы, где в ранних февральских сумерках уже зажигались фонари, мимо сияющих витрин, по гладким мостовым, дальше и дальше, мимо красивых старых домов, окруженных садами, все дальше, дальше, к темным монастырским стенам, над которыми нависали густые кроны больших деревьев. Миранду так одолели раздумья, что она совсем забылась и, по своему обыкновению, неосторожно ляпнула:
– Все-таки я решила: не буду я жокеем.
Как всегда, она чуть с досады не прикусила язык, но, как всегда, было уже поздно.
Отец повеселел и понимающе подмигнул Миранде, будто услышанное совсем для него не новость.
– Так-так, – сказал он. – Значит, в жокеи ты не пойдешь! Очень благоразумное решение. Я думаю, ей надо бы стать укротительницей львов, как по-твоему, Мария? Такое милое, чисто женское занятие.
Тут Мария вдруг переметнулась на сторону отца, с высоты своих четырнадцати лет она вместе с ним начала смеяться над сестрой, но Миранда мигом нашлась и тоже засмеялась над собой. Так лучше. Посмеялись все втроем – какое облегчение!
– А где мои сто долларов? – озабоченно спросила Мария.
– Положим их на текущий счет в банке, – сказал отец. – И твои тоже, Миранда. Будет вам запас на крайний случай.
– Только не надо на них покупать мне чулки, – сказала Миранда, ее давно не отпускала досада оттого, как бабушка распорядилась деньгами, подаренными Миранде на Рождество. – У меня уже столько чулок, за целый год не сносить.
– Мне хочется купить скаковую лошадь, – сказала Мария, – но ведь этого не хватит. – Она приуныла, не так уж велико это богатство. Сказала капризно: – Что особенного можно купить на сто долларов?
– Ровно ничего, – сказал отец. – Сто долларов просто деньги, которые кладут на текущий счет.
И Марии с Мирандой стало нелюбопытно. Ну было дело, выиграли они по сто долларов на скачках. Это уже далекое прошлое. Они принялись болтать о другом.
