Лапарт коварно улыбнулся («Куда же ты денешься от контракта, девочка?») и выскользнул из раздевалки. Конечно же он не был ни старым, ни бездельником — напротив, тысячелетний опыт наделил его тело сверхъестественной (на взгляд человека) грацией, плавностью и быстротой движений. В бою Назиль могла с ним потягаться, но в мирной светской жизни, а тем более на танцах или в постели она казалась по сравнению с дядюшкой неуклюжим подростком, не знающим, куда деть руки. Ко всему прочему он был еще и мускулист — большая редкость для эльфа. Мастеру Арены достаточно было одного страстного взгляда, чтобы придворные дамы ложились перед ним штабелями.
Но Назиль, вовсе не являясь пуританкой, почему-то совсем не видела в своем нанимателе мужчину. И дело было вовсе не в семейных связях — столь отдаленное родство не считалось в Шадноре препятствием даже для общих детей, не говоря уж о кратких увлечениях без последствий. Вражда тоже не играла особой роли — наоборот, девушка находила особый пикантный привкус в том, чтобы соблазнить свою будущую жертву или убийцу. И тем не менее факт оставался фактом — Лапарт вызывал в ней не больше желания, чем манекен.
Она растянулась на лежанке и подставила спину заботливым рукам Лейны, пока Брунгильда выбирала среди снаряжения подходящий шлем: не особо вычурный, не стесняющий движений головы, не закрывающий обзора, и в то же время полностью отражающий гипнотические атаки. Прочностью в этом бою можно пренебречь — если уж вампир попадет по голове, то нет особой разницы, брызнет череп осколками или целеньким слетит с плеч. Все доспехи — к дракам, по той же причине. Когда противник настолько силен, защита никакого смысла не имеет, а вот подвижность — в большой цене. Несколько секунд Назиль обдумывала возможность драться вообще обнаженной, зрителей этим вряд ли удивишь, а вот вампир может на пару мгновений растеряться. Потом отбросила такую идею — слишком яркие ощущения открытой кожи не дадут сконцентрироваться на противнике.
Плохо, если нужного артефакта в собственных покупках и трофеях не найдется — придется со всех ног бежать на склад Арены, а там, конечно, заломят тройную цену… Впрочем, это работа слуг. Ее задача сейчас — полностью расслабиться, подготовить тело и сознание к будущему боевому трансу. О проблемах думать нельзя. Можно помечтать о том, что будет после битвы — о триумфальном круге на руках толпы, о пирушке, которую можно будет устроить с подругами и поклонниками, о горячей ванне с целебными маслами, о визите в Королевский Банк, работники которого поклонами встречают почетную клиентку…
«Я расслаблена… Мне хорошо… Я настроена на победу… Я — воительница дроу, самое прекрасное и совершенное существо в Носфере… Мне нет равных… Я не могу проиграть… По моим мышцам течет энергия, она поразит моего врага… Мое тело нежно и красиво, оно предназначено для долгой жизни… Я не могу достаться врагу…»
Расслабляющая медитация постепенно уносила ее разум все дальше. Это была еще одна причина, почему она любила сражаться на Арене. Раздевалка перед боем — единственное место, где можно полностью утратить бдительность и отдаться мечтам. Бойцы с того момента, как им назначена дата сражения, пользуются абсолютной неприкосновенностью — вход на Арену охраняется едва ли не лучше, чем покои Королевы. В любом другом месте дроу должен быть всегда настороже. Даже во время секса или сна темный эльф остается чутким, холодным и смертоносным, как свернувшаяся змея. Или как замерший в паутине паук, это уже зависит от его личного тотема. Иначе он не проживет и двух дней.
Неожиданно из потока грез всплыло бледное лицо вампира. Как ни странно, оно не выражало ярости или голода. Лицо было искажено отчаянием, словно монстр пытался докричаться до кого-то, сообщить что-то невероятно важное, пока еще не поздно. При этом красные, расширенные от ужаса глаза смотрели прямо на нее, а губы беззвучно шевелились. Назиль умела читать по губам, но этот язык был ей незнаком.
Она резко села на кровати, перепугав этим массажистку. Подобные видения случались время от времени, и жизнь научила относиться к ним серьезно. Она не сомневалась, что лицо принадлежит тому вампиру, с которым ей предстоит сегодня сразиться, хотя ни разу не видела это существо. Но что же именно пленник так отчаянно пытался донести?
Он не дождался.
Прошло уже полтора часа, вместо обещанной половины, а драки и не думали присылать целителя. Потом из пассажирского отделения вышла Инна и сообщила, что одна из женщин умерла. Владимир думал, что из-за такого известия впадет в драконий гнев, но на лице появилась только слабая гримаса боли. Он устал переживать за всех встречных, особенно если те гибнут по собственной глупости и упрямству. Тем не менее увеличивать кровавый счет он не был намерен. Особенно не хотелось допустить смерти ребенка.
— Раэрон, вынеси тело умершей наружу. Хребет, нам срочно нужно найти им целителя.
«Ну ищи. Я-то тут при чем? Все целители, каких я знал, умерли тысячи лет назад».