Мне вернули лохмотья, в какие замотал меня Сенчин, когда вынул из колбы. Проинструктировали, что наблюдение за мной не закончилось, но перешло в период «испытания в естественной среде обитания».
И буквально вытолкнули из лаборатории.
У входа ждали Клод и Антуан.
Моя жизнь началась по-настоящему.
Глава 10. Обгоняя безумие
Командан и аджюдан прибыли за мной на парадном бронепежо. Это транспортное средство Эскадрона Клода не участвовало в боевых вылазках. Таранный бампер был декоративным, украшен выпуклыми узорами. По бортам блестящими буквами шёл девиз:
«Искры зажгут эту ночь»
Буквы были украшены проблёскивающими лампочками. В ночи они действительно смотрелись искорками. Подошла и поскребла ногтем знакомые с детства лампочки. Клод встал рядом:
— Когда ты рождалась, по вонючему электролиту бежали искры.
— Тоже их видела. Это было мгновение, когда я вдруг появилась, а вокруг — искры. Не могу пошевелиться, хотя чувствую, что у меня есть руки и ноги. Кошмарное состояние. Мне казалось, что я Клод, который прямиком с кушетки профессора очутился в неизвестности.
— Помнишь, откуда взялся девиз?
— Мой, твой, наш дедушка, когда подыскивал слоган для Приватной Военной Компании, обратился к историкам. Те предложили поэму безымянного боевого трубадура, жившего задолго до Большой Беды. Звуковые файлы сказания не сохранились, только обрывки лирики:
Клод нервно провёл рукой по лбу. Ему не хотелось его морщить, как это делала я. То есть он. Сходство жестов пугало:
— Странное совпадение с искрами. А помнишь ли ты…
— Клод, если ты пытаешься выяснить, насколько я помню твою память, так и спроси, нам пока что нечего скрывать друг от друга.
— И насколько?
— Если что-то и забыла, то всё равно не узнаю, ведь так? Чтоб что-то припомнить из твоей жизни, мне нужно делать усилие, знаешь, как попытаться вспомнить лицо тёти Жанны, на твой… наш шестой день рождения.
— О, да, тогда был моден яркий макияж. Я её испугался.
— Вот, ты сразу вспомнил, а мне нужно копаться в себе. Твоя память во мне больше похожа на безымянную поэму, чем на пережитый опыт. Правда, воспоминания о «прочитанном» тут же становятся настоящим переживанием, если достаточно долго буду о нём думать. В лаборатории сказали, что это результат работы субпрограммы. Большая часть памяти заархивирована в глубине сознания. Я извлекаю их по мере надобности.
— Мне не понять эту хренотень.
— У меня в лаборатории было время, чтоб понять, что моя жизнь — это чужое воспоминание. Я прожила гораздо меньше, чем могу вспомнить.
От этой двойственности у меня закружилась голова. Пошатнулась, а Клод даже не дёрнулся, чтоб мне помочь.
Меня подхватил Антуан:
— Корпоративные изверги. Замучили девушку.
Отнёс меня в салон бронепежо.
Антуан уложил меня на заднее сиденье. Намочил платок водой из бутылки и хотел провести по лицу. Но я отстранила его руку и села:
— Всё нормально. Поехали в Форт-Блю, мне надо…
— Отставить! — гаркнул Клод. — Тут я отдаю приказы, не забывай.
— Прости, привычка.
— Засунь её поглубже в сознание и никогда не вынимай.
Антуан сел за руль, Клод рядом со мной:
— В Форт-Блю.
Антуан кивнул и начал выруливать со стоянки. Клод нахмуренно молчал, показывая, чтоб к нему не лезли с вопросами.
Я попробовала пригладить волосы, поправить лохмотья комбинезона. Антуан посочувствовал:
— Жмоты корпоративные, не могли халат выдать.
— Рада видеть тебя живым. Получил награды?
— Откуда ты… а, ну, да, ты же типа Клода… В моём формулярном списке три новые записи: взыскание за манкирование дисциплинарного устава, объявление благодарности за мужество, и повышение еженедельного жалования на плюс четыре эльфранка на три месяца.
— Плюс четыре? Я бы вообще не награждала. Ты пошёл на ненужные потери, жертвуя собой.
— Хорошо, что ты не командан.
— Отставить фантастику, — Клод достал из-под сиденья вещмешок с чистой одеждой и передал мне. Извлёк из чехла чип-машинку: — Убери волосы с шеи и нагнись.
Я согнулась над его коленями:
— Скажи хотя бы, что за фамилию и отчество ты мне выбрал?
— По закону обязан дать свою фамилию.
Клод загнал мне под кожу чип. Стальные нити развернулись внутри меня, проникая иглами в позвоночник и мозг. Я прикусила свою руку, чтоб не вскрикнуть. Боль сильная, но быстро утихающая. В зеркале заднего вида поймала сочувствующий взгляд Антуана.
Клод достал чистый кусок гербового пластика, вставил в прорезь чип-машинки и пропечатал текст.
Потирая побаливающее место вживления чипа, прочитала:
— «Яхина, Жизель Клодовна…» Дурацкое отчество… «Гражданский номер: 25 359 347-009. Статус: жива. Здоровье: 100%. Место рождения: Моску…» Ну, мерси, что в столице прописал… «Возраст: 52 года…» Ты рехнулся? — обернулась я к Клоду: — Мне и месяца нет.
Клод пожал плечами:
— Не все данные чипа с чёрного рынка выживанцев можно отредактировать.
