Пот крупными каплями выступал на лице Стаса. Чёрная чёлка, зачёсанная набок, была давно мокрой, и Стас то и дело поправлял её, не переставая катать сухую соломинку из одного края рта в другой. Солнце, не торопясь, пододвигалось к зениту, а у него ещё даже не начал наполняться яблоками третий ящик. Клетчатая рубаха, завязанная узлом на животе, давно уже была сырой. Собирать фрукты надоело, но иного просто было не дано.
Пот крупными каплями выступал на лице Стаса. Чёрная чёлка, зачёсанная набок, была давно мокрой, и Стас то и дело поправлял её, не переставая катать сухую соломинку из одного края рта в другой. Солнце, не торопясь, пододвигалось к зениту, а у него ещё даже не начал наполняться яблоками третий ящик. Клетчатая рубаха, завязанная узлом на животе, давно уже была сырой. Собирать фрукты надоело, но иного просто было не дано. Трудовой лагерь - не курорт и приехал сюда он, а с ним ещё двадцать пять таких же подростков, отнюдь не для того чтобы яблоки есть, а, исключительно, чтобы их собирать и укладывать, укладывать в ящики. Сейчас Стас как раз сидел верхом на одном из них и размышлял, что бы такое сделать. Хотелось и собрать побольше и не напрягаться уж слишком-то.
- Андро, а Андро, - кликнул он своего двоюродного брата-ровесника, чья синяя, сдвинутая на затылок бейсболка показалась из-за ветвей, - У тебя сколько?
- В третьем на донышке, - грустно поведал, ссыпая фрукты из ведра, тот и присел чуть в стороне, стирая пот с крупного лба своим головным убором. - Жара ещё, чтоб её.
Мышцы буграми вздувались под потной футболкой. Андрею на этом солнцепёке, как и Стасу, было не сладко. Он бы, пожалуй, даже предпочёл их обычную хоккейную тренировку, а то и две, в обмен на теперешнее времяпровождение в этом пекле наедине с уже набившими оскомину яблоками.
- Да, брат, жара, а мы паримся, как... - Стас выплюнул соломинку и тут же сорвал новую.
Сзади послышалась шуршание травы.
- Погодь, - Андрей кивнул брату. - Глянь-ка, кто по нашему порядку топчется.
Из-за зарослей осота и чертополоха, разросшегося под яблонями, показались худенькая фигурка ещё одного мальчугана. Тот тащил на уже загорелом, покрытом капельками пота плече трико, завязанные тугими узлами на штанинах, до самого верха полные яблок. Русые волосы топорщились на затылке непослушным чубчиком.
- Э, Ванёк, не на нашем ряду набрал? - сдвинул сурово брови Стас. Что-то надо было сказать, но ничего умного в голову не приходило.
- Не, у вас там только розовый налив, а тут смотри - белый. Хочешь?
- Давай, - лениво протянул тот.
Ванёк кинул яблоко. И правда - белый налив. Его никак не спутать с чем-нибудь другим. Да и меж собой пацаны его ценят куда выше, отдавая дань отменному, ни с чем не сравнимому вкусу. Стас отёр пойманное яблоко о свои шорты и с хрустом надкусил сочную мякоть.
- А чем докажешь? - вдруг встрял Андрюха, - По пустым веткам как понять?
- А ты поди глянь. Там на верхушке ещё осталось. А ваши, так они так и висят неснятые в конце концов...
И Ванёк свернул мимо, к своим ящикам. Ящики стояли на краю плантации, вдоль дороги, небольшими грудками, по количеству рядов и сборщиков. Собирали по два человека на ряд, реже по одному. Ванёк собирал один. Сперва никто не захотел брать его в напарники, как слишком слабого, а потом, когда он вдруг стал приносить больше остальных, предлагать себя ему в напарники стало как-то стрёмно. Послышался стук ссыпаемых яблок, затем несколько ударов чем-то не очень тяжёлым по стенкам ящика. Кажется, тара на этот раз пареньку попалась не самого лучшего качества, и тот чинил своё хозяйство, использую кроссовку в качестве молотка. Ящики обычно сколачивал толстый Эдик, которого на второй день их пребывания в трудовом лагере замучила так называемая "аллергия на жару". Он как-то одновременно сразу и обгорел на солнцепёке, и задыхаться начал, будто астматик, и натёр кровавые мозоли на обеих ногах. Эдика тут же отрядили на лёгкую работу, надеясь, что всё у него пройдёт так же внезапно, как и началось. Теперь он сколачивал и чинил ящики, но и это у Эдика получалось отнюдь не лучшим образом.
- "В конце концов" - передразнил Стас Ванька, когда тот проходил обратно, - ты только вслушайся, Андро, - "В конце концов", - он поднял указательный палец вверх. Он сам-то понимает хоть, что это значит?
- А у него четвёртый...- как бы невзначай прокомментировал Андрей и в очередной раз стёр пот с лица своей и без того давно уже влажной бейсболкой.
- Вот! И я говорю, а с чего? - Стаса потянуло на философию. - Ведра у него нет? Нет. Ещё на третий день сломалось.
- Ага, с нашей помощью...
- Не важно. Сломалось - и баста. Значит что? Или он не на своём ряду их набрал, - Стас загнул один палец. - Или яблони тряс...
- Так все трясут... - Андрюха даже выпучил глаза от такого поворота разговора. - И мы...
- Мы, это мы. А Ванёк - это Ванёк. Или, - Стас загнул третий палец. - Он эти яблоки того, - парень многозначительно свистнул, - А экспроприаторов что делают?
-Ну?
-Экспроприируют. Так- то, Андро.
- То есть? - Андрюха, поднялся с земли, не понимая, а что от него-то требуется на этот раз.
- Ну, сколько там Ванёк принёс? Ведра три, так? Если ведёрко к нам пересыпать, оно ж никто не заметит, так?
И Стас, поднявшись, устремился, чуть пригибаясь, к ящику, куда несколько минут назад худенький парнишка высыпал содержимое трико. Яблоки гулко застучали о дно розоватого пластмассового ведра.
