– Есть способ все вернуть, – прошептал он, щекоча дыханием мое ухо. – Если ты готова последовать по этому пути.
– Что? – Сердце подпрыгнуло, в горле встал ком. – Но как? Что нужно сделать?
– Я знал, что ты захочешь вернуться, – улыбнулся он, четче обозначив гусиные лапки вокруг глаз, затем отпустил мое плечо и потянулся к мешочку, висевшему на ремне у пояса. Когда он протянул мне руку, на ладони лежал небольшой железный нож.
– Что… Что ты делаешь? – Я отступила на шаг назад.
– Разве ты не хочешь оказаться рядом со своей семьей? Рядом с нами? Неужели спустя сотню лет жизни среди
– Конечно, я соскучилась по семье! Я думала о вас каждый день! – не сразу сумела выговорить я.
– Правда? – Он направил нож на меня, заставив отступить еще на пару шагов. – Или ты была слишком занята своим превращением в гоблина?
– Ты не имеешь права меня упрекать, – ответила я, и все тело сковало холодом, будто солнце и не светило в небе. – Когда ты собирался рассказать, что я родилась на границе двух миров? Когда ты планировал поведать о своей сделке, что в день восемнадцатилетия за мной явится гоблин и заберет из семьи?
– Я ожидал, что ты найдешь способ перехитрить его, как ты всегда делала, – выплюнул отец.
– Ты мне солгал! – воскликнула я. – Хоть и не напрямую, но утаил истину. Ты знал о моей судьбе и все равно отравлял сознание ненавистью к гоблинам.
– И все же не сумел предотвратить твоего превращения в их ручную собачонку! – прошипел он, презрительно сузив глаза. – Однако у тебя еще есть шанс искупить свою вину.
– Я не являюсь ручной собачонкой Сорена. – Я неосознанно сжала пальцы в кулаки. – Я сама принимаю решения и уж точно не обязана оправдываться перед
– Значит, ты окончательно потеряна. – Лицо папы потемнело, и он обвел рукой окрестности. – Неужели ты не помнишь, как бродила по пепелищу деревни? Это его рук дело. Он во всем виноват! Именно так его народ поступает с нашим.
– А разве люди хоть чем-то лучше? – Бурлившая в душе ярость достигла точки кипения. – Мы тоже совершаем набеги, крадем и захватываем пленников! Почему для нас это простительно, а для них нет?
– Потому что они
Возле него один за другим начали появляться погибшие. Шесть красавиц-сестер с избитыми лицами и телами, покрытыми шрамами. Матушка, истекавшая кровью от раны в груди. Трое детей с раздробленными черепами. Практически разорванный пополам мужчина. Женщина, с головы которой свисал не до конца снятый скальп. Все они стояли молча, но горевшие яростью глаза ясно отражали их мысли.
Я спокойно встречала их взгляды. Они сколько угодно могли винить меня в своей смерти и считать предателем, раз я предпочла жить под властью Сорена. Они могли бесконечно демонстрировать результаты тех ужасов, что выпали на их долю, пока образы навсегда не запечатлеются в моем сознании. Могли напомнить о Лидиане, который разрывал меня на части и так сильно повредил одну грудь, что ее пришлось удалить.
Они могли так поступить, но ничто из этого не заставило бы меня стыдиться своего выбора.
«
Я вздернула подбородок и расправила плечи, глядя отцу в глаза.
– Не Сорен виноват в набеге на нашу деревню. И он не заставлял меня становиться той, кем я являюсь. Но и моей вины в том нет. Если бы ты действительно был моим отцом, то не пытался бы пристыдить меня за все это.
– Ты думаешь, я ненастоящий? – Стоявший передо мной мужчина горько усмехнулся. – Я твой отец. Ты моя дочь. – Его улыбка увяла, и по щеке скатилась слеза. – Ты была источником моей гордости и радости, моя маленькая тень, моя Яннеке. И ты все еще можешь стать прежней. Можешь остаться здесь с нами, со мной, матерью, сестрами и всеми, кто любил тебя с самого рождения. Можешь сбежать от монстров, которые отравляли твой разум годами, которые заставили поверить, что им есть до тебя дело.
