Важную роль в поведении Ллойд Джорджа играла уверенность, что позиция Франции в этом вопросе слаба. Беседа с маршалом Фошем и премьер-министром Мильераном, прошедшая двумя днями ранее, подтвердила его подозрения, что Великобритания не сможет рассчитывать на поддержку Франции в какой-либо новой военной акции в Восточной Европе. Французы всегда говорили о необходимости борьбы с большевизмом, но никогда слишком много не делали. Ллойд Джордж решил использовать политический трюк, чтобы заставить их обозначить явно свои истинные намерения. Вопреки всем своим прежним утверждениям по данному вопросу, он намеренно стал создавать впечатление о планах посылки британских войск в Польшу. “Если мы позволим большевикам растоптать независимость Польши копытами конницы Будённого, - заявил он, - мы будем навеки обесчещены… Если английское чувство справедливости будет оскорблено, Британия будет готова к дальнейшим значительным жертвам ради Польши”. И в заключение он поставил принципиальный вопрос: “Если Британия пошлет своих людей для укрепления польской армии, будет ли готова Франция послать туда кавалерию?” Еще до того, как предложение было закончено, Фош выпалил
У встречи в Спа было два непосредственных результата - “телеграмма о линии Керзона” в Москву и отправка союзнической миссии в Польшу. Оба они были инициированы Ллойд Джоджем, оба были бесплодными, оба весьма любопытны, при детальном их рассмотрении.
Телеграмма о “линии Керзона” содержала описание линии прекращения огня, вдоль которой должны были остановиться польские и советские войска, до ожидавшейся Лондонской конференции. Она была послана в Москву не прямо из Спа, а из Форин-офиса в Лондоне, согласно направленным из Спа инструкциям. (Керзон, за исключением того, что телеграмма была послана от его имени, как министра иностранных дел, не имел с ней ничего общего). Линия перемирия соответствовала временной польско-советской границе, определенной 8 декабря 1919 года Верховным Советом Союзных Держав, продленная в южном направлении через Галицию до Карпат. В этом месте, как установлено позже, текст телеграммы был не только неоднозначен, но отличался от текста с описанием этого сектора, принятого на переговорах в Спа. В то время как телеграмма описывала этот участок, как прямую линию, идущую с севера на юг между Перемышлем и Львовом, соглашение в Спа упоминало линию, совпадающую с линией фронта на момент принятия договоренности. Телеграмма в Спа фактически предлагала, что город Львов должен остаться на советской стороне линии прекращения огня, в то время как соглашение в Спа оставляло возможность сохранения его на польской стороне. Можно сказать, между подписанием соглашения в Спа вечером 10 июля и отправкой телеграммы утром 11 июля, кто-то где-то скорректировал наиболее важную деталь. Американский ученый, который первым пытался разобраться с этим несоответствием, посчитал, что оно допущено торопливым мидовским клерком, не разбирающимся в географии Восточной Европы.[182] Это возможно, но едва ли это так. Благодаря исследованиям Льюиса Намьера, который сам был родом из Восточной Галиции, британский Форин-Офис располагал наиболее детальными картами и сведениями о Восточной Галиции по сравнению с какой либо другой территорией на земле. Загадка углубляется, когда понимаешь, что “ошибка” в телеграмме о линии Керзона “точно соответствует этнографическому разделу между Восточной и Западной Галицией”, описание которого найдено Намьером в частной записке из личного архива Ллойд Джорджа.[183] Детектив мог бы иметь хорошие основания подозревать, что между этими двумя фактами есть какая-то связь. Определенно, текст посланный в Москву, должен был произвести впечатление, что лидеры Антанты вовсе
Чичерин ответил презрением на дипломатические усилия Антанты.[184] В своем ответе он обвиняет в ханжестве британское правительство, “которое теперь проявляет стремление к миру, но не выявило никаких признаков такого стремления во время польского наступления на Украину”. Он высмеивал Лигу Наций, на принципы которой ссылался Керзон:
