| A stranger who knew nothing either of the Abbey or of its immense resources might have gathered from the appearance of the brothers some conception of the varied duties which they were called upon to perform, and of the busy, wide-spread life which centred in the old monastery. | Чужеземец, ничего не знающий ни о монастыре, ни о его огромных богатствах, все же, глядя на братьев-монахов, мог бы составить себе представление о лежавших на них разнообразных обязанностях и об их деятельности на широко раскинувшихся монастырских землях, центром которых являлось старинное аббатство. |
| As they swept gravely in by twos and by threes, with bended heads and muttering lips there were few who did not bear upon them some signs of their daily toil. | И когда они, склонив головы и беззвучно шевеля губами, по двое и по трое неторопливо входили в его ворота, лишь на очень немногих не было следов повседневного труда. |
| Here were two with wrists and sleeves all spotted with the ruddy grape juice. | У двоих кисти рук и рукава были забрызганы красноватым виноградным соком. |
| There again was a bearded brother with a broad-headed axe and a bundle of faggots upon his shoulders, while beside him walked another with the shears under his arm and the white wool still clinging to his whiter gown. | Бородатый монах нес в руках топор с широким топорищем, на спине - вязанку хвороста, а рядом с ним шагал другой, держа под мышкой ножницы для стрижки овец, причем белые шерстинки налипли на его еще более белую одежду. |
| A long, straggling troop bore spades and mattocks while the two rearmost of all staggered along under a huge basket o' fresh-caught carp, for the morrow was Friday, and there were fifty platters to be filled and as many sturdy trenchermen behind them. | По дороге тянулась длинная, нестройная вереница людей с лопатами и мотыгами, а позади всех два монаха тащили огромную корзину с только что пойманными карпами, ибо это было под пятницу и надлежало наполнить пятьдесят деревянных тарелок и насытить столько же дюжих едоков. |
| Of all the throng there was scarce one who was not labor-stained and weary, for Abbot Berghersh was a hard man to himself and to others. | Во всей этой толпе едва ли нашелся бы хоть один монах, не испачканный и не уставший, но аббат Бергхерш был требователен и к себе и к другим. |
| Meanwhile, in the broad and lofty chamber set apart for occasions of import, the Abbot himself was pacing impatiently backwards and forwards, with his long white nervous hands clasped in front of him. | А тем временем в просторном, высоком покое, предназначенном для особо важных случаев, нетерпеливо расхаживал сам аббат, стискивая на груди длинные, бледные, нервные пальцы. |
| His thin, thought-worn features and sunken, haggard cheeks bespoke one who had indeed beaten down that inner foe whom every man must face, but had none the less suffered sorely in the contest. | Его осунувшееся, изнуренное раздумьями лицо с ввалившимися щеками говорило о том, что человек этот действительно поборол в себе внутреннего врага, с которым каждому из нас суждено встретиться, и все же тяжело пострадал в этой борьбе. |
| In crushing his passions he had well-nigh crushed himself. | Сокрушив свои страсти, он почти что сокрушил самого себя. |
