Люба: Оль, я вдруг вспомнила. Я ведь со всеми этими своими делами совсем забыла тебя спросить. Как твое свидание-то? Состоялось? Ну, с этим, одногруппником?
Ольга: Лучше не спрашивай. Я тебе все при личной встрече расскажу.
Люба: Что, все так плохо?
Ольга: Да не так чтобы плохо. В ресторан сходили, поели, букет цветов на столе, все как надо.
Люба: Ну хорошо, ты вот с подарком мучилась, а он-то тебе что привез из Израиля?
Ольга: Ооооо… Он привез мне из Израиля связку свечей из Иерусалима. Такое вот кольцо с бриллиантом получилось.
Люба: Нет слов.
Ольга: И теперь я думаю, что мне с этими свечами делать.
Люба: Гусары, как ты понимаешь, молчат.
Ольга: Это единственная мысль, которая пришла мне в голову.
Люба: Понимаю.
Ольга: А главное, он ведь потом захочет со мной снова встретиться.
Люба: В этом-то я не сомневаюсь )))
Ольга: И я )))
***
Я же говорила, что мой папа работал в Эрмитаже? И я вместе с ним гуляла по залам со своим медведем Лешкой, и смотрела на картины – но как смотрит ребенок, не замирая и не понимая. С тех я не могу ходить в Эрмитаж. Мне кажется, что там все не то и не так, картины поддельные, а интерьеры фальшивые. Я не замираю перед картинами и пресловутые мурашки не бегут по моей спине, даже от Рубенса. Папа мне писал во Псков, когда Данаю облили кислотой. Это была страшная трагедия для него – я по малости лет не понимала ее масштабов. Теперь, когда мне все же доводится зайти в Эрмитаж, я понимаю. Я все думаю, что реставрация что-то убивает в произведениях искусства. Или они действительно уже не те, а подлинники давно утеряны и проданы? Не знаю.
Папа водил меня на экскурсию в «Золотую кладовую». У нас дома был альбом со скифским золотом, и я его подолгу рассматривала. Листы формата А4, прекрасный золотой скифский олень. Как я удивилась, когда увидела, что на самом деле он совсем маленький, и его можно рассмотреть только сквозь лупу, вмонтированную в музейную витрину.
Папа как-то записал меня на экскурсию посмотреть павлина. Эрмитажные часы-павлин. Часы заводят, петух кукарекает, павлин раскрывает клюв. Дорогая механическая игрушка, так и хочется сказать – подарок японского императора. Нас долго водили по залам, что-то рассказывали, а потом привели к павлину. В огромном зале, под стеклянным колпаком стоял павлин. Прекрасный, сверкающий, золотой. Он поразил меня в самое сердце. Стоит неподвижно, а потом – раз! – и двигается. Вначале вращается сова в клетке, потом павлин начинает раскрывать свой золотой хвост. Медленно, завораживающе. Перо за пером, постепенно хвост открывает все свое великолепие. Павлин раскрывает клюв, поворачивается спиной, сзади хвост уже не золотой, а серебряный, павлин разворачивается обратно, складывает хвост. Все застывает. Мастер завел часы и ушел. Волшебство закончилось.
***
– Вова, привет! У меня есть идея. Нам надо съездить в строительный магазин и купить ручки.
– Какие ручки?
– Ну такие ручки… В туалет. Как в больнице. Планируй – в воскресенье поедем.
