– Кажись, готовы, – и хмыкнул жалостливо: – Уже есть хочется.
Долго рассаживались за столом, опять ели молча, запивая вином. Дети смотрели по телевизору какой-то фильм и в шашлычном безумстве не участвовали.
Влад благодушно взирал на лица друзей, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он перевел взгляд на жену, бочком выходившую из-за стола.
– Что-то принести? – осведомился он, готовый в любой момент нестись очертя голову по ее поручениям.
– Нет, – отмахнулась Элла и, подойдя к телевизору, внимательно вгляделась в экран.
А там шел исторический фильм. Голливуд опять мастерски перекраивал давно забытые мифы.
«И до Древней Греции добрались, исковеркав легенду про триста спартанцев. Потом вот втолкуй детям, что история и фильм ничего общего не имеют», – подумалось Владу. Он отвлекся, наливая гостям вино, и лишь на минуту упустил жену из виду.
Элла вскрикнула. Казаринов подскочил к ней, напряженно вгляделся в ошеломленное лицо, в одночасье ставшее бледным.
– Что? Началось? – забеспокоился он, обнимая ее.
– Нет, – улыбнулась она, а потом прошептала пораженно: – Влад, кажется, я знаю, кто такой Леонид.
– Да ну его, – отмахнулся Казаринов и собрался вернуться обратно за стол, когда жена остановила его, показав на экран. А там, среди декораций, в кожаных лоскутах носился Джеральд Батлер, то есть царь Леонид.
– Кристина всегда утверждала, что ты похож на Батлера, – задумчиво бросила жена. – И такое прозвище вполне в ее духе.
– Да, – пробормотала Милка, тут же оказавшись рядом. – Очень похоже на нашу сестру.
– Да поможет тебе шотландский леший, – хмыкнул Цесаркин, а Ломакин, хлопнув себя по ляжке, заржал:
– Выходит, ты полгода искал сам себя? Леонид!
Все засмеялись, а Элла вскрикнула от резкой боли.
– Влад, – жалобно сообщила она. – Кажется, началось!
