Рассвет был уже близок. Хотя полдюжины розовато-красных зарев горели за высокими пальмами на фиолетовом небе всю ночь. То были отблески пламени нефтяных скважин - солнц, великодушно зажженых в нигерийской ночи человеком Запада.
Вакулин, встав со скамьи, плотнее запахнулся в штормовку и шагнул на трап. Когда ночная сырость вот-вот достигнет точки росы, а вахтенное одиночество - дремы, самое время спуститься на причал и проверить швартовые концы. Следить за ними -прямая обязанность вахтенного у трапа.
Российский рыболовный траулер уже третьи сутки стоял под разгрузкой в нигерийском порту. Уж несколько стихли восторги от высоченных ярко-зеленых пальм по обеим берегам извилистой реки (слепящее солнце превращало эту картинку в копию национального флага), примелькались соломенные хижины, деревянные лодчонки, да и сами местные жители, отнюдь не распахнутые к чужакам душой. Да, их джонки, груженые экзотическими дарами - папайей, кокосами, ананасами, бананами (обо все это здесь просто спотыкались), а также колой, пивом и виски, спешили к борту судна с первой же минуты входа в русло реки, облепили же они стальную махину и у причала. Да, местные гиды - в большинстве подростки, приятельски похлопывающие полицейских по плечу, готовно вызывались сопровождать и охранять в экскурсии по городу. Да, девицы, в изобилии заполняющие с наступлением темноты причал и отличающиеся не только полнотой губ и особенностями фигуры, но и - ввиду, наверное, близости с буйством дикой природы - своим взглядом на любовь, охотно предлагали свои услуги. Но громче всего неизменно слышалось: "Найра! Найра!". Деньги, вместе с неменяющейся властью меняющихся военных, правили здесь крепко и жестоко.
За два предыдущих дня Вакулин так и не собрался выйти в город - он планировал сделать это сегодня. Но и стоя на вахте у трапа удалось много подглядеть. Днем шла выгрузка. В жарко-преющем воздухе из судовых трюмов портовые краны переносили стропы с рыбными коробами на "африканские рефрижераторы". Это были обычные грузовые машины с брезентовым тентом, на котором по-английски было написано: "Рефрижератор". И не подкопаешься - тень есть, а по-африкански это уже охлаждение. А глядя на то, как работают грузчики, Вакулину некстати подумалось, что еще долго Нигерия будет страной развивающейся.
Это все от жары конечно! В смысле - глупости в голову лезут.
А в рабочий полдень причал вдруг превратился в бойцовскую арену, и Вакулин, словно с трибуны стадиона, наблюдал за потасовкой двух негров. Из-за чего та возникла,
сказать он точно не мог. Незадолго до этого из разорвавшегося короба вывалилось несколько мороженых рыбин, к которым тотчас устремилось несколько человек из большой, бездельно стоящей на причале толпы. Но, решил Вакулин, это мог быть и племенной раздор: у всех негров (вначале это поражало) на щеках виднелись рваные порезы - принадлежность к тому или иному племени. Итак, два молодых, поджарых и гибких соперника, замкнутые кругом болельщиков, вступили в единоборство. Не сближаясь, соблюдая приличную дистанцию и равный интервал, они прыгали по кругу строго по часовой стрелке, отчаянно клекоча и корча страшные гримасы. Наконец, один, остановившись, стянул ("Ну, теперь тебе конец!") с себя футболку, другой - не оставаться же побежденным! - спешно подкатал штаны. После чего "бойня" продолжилась. Но самое интересное - полицейские в черных униформах, с красным бубенчиком на беретах, в более чем достаточном количестве пребывавшие при этом на причале, исчезли неведомо куда - кроме как за хорошо просматриваемыми порталами грузовых кранов тут и спрятаться-то было негде! Но стоило схватке закончиться (круг смешался в кучу, противники, хоть и повисла на плечах и руках группа поддержки, назидательно потыкали у лица друг друга указательным пальцем, и мир был восстановлен), блюстители порядка, возникнув точно из-под земли, невозмутимо продолжили несение нелегкой своей службы.
А вечером, когда с наступлением сумерек грузчиков на причале сменили девицы в ярких разноцветных платьях, Вакулин стал свидетелем сцены, от которой внутри потянуло холодком. Живая и шумная толпа внезапно притихла, насторожилась, напряглась и в считанные мгновенья растянулась в цепочку по самому краю причала. С дальнего его конца очень медленно ехала пятнистая машина, через стекла кабины которой два негра в защитной форме скользили подозрительно-чванливым взглядом по каждому. Стоило машине остановиться, и цепочка посыпалась бы в лодки торговцев, покачивающиеся между бортом и бетонной стенкой. Но хозяева жизни на сей раз проехали мимо.
А сейчас причал был пуст. Спустившись, Вакулин неспешно зашагал по змеящемуся трещинами бетону, делово пиная наброшенные на массивные стальные тумбы швартовые концы. Выполнив свою ответственную миссию, он поднялся на борт. У трапа, тяжело навалившись на леера и кручинно свесив голову, стоял невесть откуда возникший мукомол Тархунский. Впрочем, Вакулин подозревал откуда.
