Однако случилось чудо – через десять дней беспамятства Юй глубоко зевнула и очнулась. Она словно не понимала, что проспала столько дней подряд, и спросила мужа, почему у него такая длинная щетина, ведь он только вчера побрился. С изумлением взглянув на деревья за порогом, она поразилась: как это за ночь опали все листья. Муж не решался рассказать ей, что она проспала столько дней. Юй поведала Чжоу Цзи, что сон минувшей ночи совершенно ее измучил. Во сне к ней привязалась белая лисица, пожаловавшаяся, что ее ранил охотник, и умолявшая понести ее на спине. С лисой на закорках Юй переправилась через семь рек, перебралась через шесть гор, и только после этого лиса спустилась на землю, сложила лапы в благодарственном жесте и удалилась. Когда Юй закончила рассказ, ее вдруг забила дрожь. Она обнаружила, что белая лисица из ее сна появилась на алтарном столике из финикового дерева, где они возносили дары Богу богатства! Женщина вскрикнула мужу: «Скорее смотри, там белая лиса!» Однако Чжоу Цзи увидел лишь статуэтку божества и курильницу. От испуга его пробил холодный пот.
Чжоу Цзи не хотел, чтобы жена ходила по округе и занималась врачеванием, и, вопреки советам, не установил дома алтарь для подношений лисьему духу. Однако с тех пор у жены время от времени случались приступы болезни. Иногда она, готовя еду, вдруг жаловалась на сонливость, и, несмотря на то, чем занималась – мыла ли рис или жарила овощи, не говоря уж о том, какой полыхал огонь в очаге, женщина ложилась и засыпала; спала же от трех до пяти дней. Чжоу Цзи не верил в потусторонние силы, поэтому стал приглашать к жене лекарей, чтобы те установили причину болезни. Однако те как один утверждали, что пульс у женщины ровный, дыхание чистое, цвет лица здоровый, никаких серьезных отклонений не выявлено. Чжоу Цзи не знал, что и думать.
Наконец, когда жена очнулась после четвертого приступа, он позвал сведущих людей, чтобы те установили дома поминальную табличку бессмертной лисицы. В обычное время духу стали подносить фрукты, а на Новый год и по другим праздникам – вино и яства, только тогда Юй обрела покой. Стоило кому-то обратиться за помощью, как женщина зажигала благовония и отбивала поклоны бессмертной лисице, затем становилась у алтаря, и спустя какое-то время на нее нисходил дух и через нее указывал просящему верный путь. Ее гадания и выписанные больным рецепты были словно пули, выпущенные волшебным стрелком по мишени, сто попаданий из ста возможных. С тех пор дома у Чжоу Цзи не гасли благовонные свечи, а во дворе, словно на рынке, стало не протолкнуться. Чжоу Цзи начал помогать жене и лапшичную перестроил в аптеку, и денежные дела у них сразу наладились.
Однако в делах праведных бессмертный дух первые три года проявлял наибольшее усердие, затем три года старался спустя рукава, а на седьмой год лисица, наверное, пресытилась миром людей и ушла восвояси. Урожденная Юй вновь обрела себя прежнюю, дух в нее больше не вселялся. Тогда она решила ставить больным банки. Однако посетителей по сравнению с прежними временами стало намного меньше, и женщина впала в уныние. Она напоминала человека, которого из райского дворца извергли на восемнадцатый круг ада. Не в силах смириться с резкой переменой, она набросилась на еду и питье и очень быстро превратилась в толстушку. Из опасения, что жена сойдет с ума, Чжоу Цзи закрыл аптеку и отдал помещение старшему сыну, у которого уже появились свои дети: пусть он делает там что хочет. В конце концов, денег, что за шесть лет заработала Юй, на безбедную старость оказалось достаточно.
После того как Чжоу Цзи перестал заниматься аптекой, он открыл на оживленной торговой улице Чжэнъяндацзе меняльный столик и, нацепив очки и поджав ноги, занялся обменом денег. Чтобы дело пошло, оказалось достаточно стола, стула и звона монет. Он зарабатывал на разнице в текущем курсе валют, да только больших денег на таком не получишь. На рынке были в ходу русские рубли, считавшиеся основной валютой, ассигнации из провинции Гирин, а также серебряные и медные монеты. Усевшись на перекрестке, Чжоу Цзи обрел занятие и благопристойный вид, сердце его радовалось.
Он хотел и жену посадить рядом – пусть отводит душу, но та упорно отказывалась выходить из дома. На протяжении многих лет урожденная Юй если не ела, так спала, под глазами у нее набрякли мешки, завидев домашних, она начинала что-то бубнить, но никто не мог разобрать ее слов. За месяц она лишь дважды выходила из дома – на первое и пятнадцатое числа по лунному календарю, когда отправлялась жечь благовония в храм Бога войны. Каждый раз, когда женщина возвращалась с богомолья, глаза ее лучились живым светом, но не проходило и трех дней, как ее надежды испарялись и взгляд снова мерк.
Из двух их сыновей старшего звали Чжоу Яоцзу, а младшего – Чжоу Яотин. Чжоу Яоцзу вместе со своей женой Юй Цинсю в той лавке, что им передал отец, устроили кондитерскую, торговля у них шла хорошо. У них было двое детей – мальчик и девочка, мальчика звали Сисуй, а девочку Сичжу.