Чжан Эрлану было слегка за тридцать, у него было острое лицо, маленькие глазки, он был тощий, как стебель льна, – казалось, в своей маслодавильне он и из себя весь жир выдавил. Чжан Эрлан, очевидно, удивился, увидев Ди Фангуй: «Ихэтуани поджигают дома всех христиан; кто якшался с иноземцами, может попрощаться с жизнью, беги отсюда! Твой дом скоро сгорит дотла, а тебя судьба спасла!» Из деревни доносились крики птиц и лай собак, висевший в воздухе запах гари раздирал нос. Девушка в ужасе спросила: «Мои батюшка, матушка и сестренка, они сбежали?» Сосед топнул ногой: «Окна и двери забили, а потом подожгли дом, как тут спасешься!» Ди Фангуй разрыдалась: «Я должна вернуться к дому и проверить, я же не верю в Христа, не может быть, что они лишат меня жизни». Мужчина перепугался и схватил ее за руку: «Ты не веришь, так твои отец с матерью верили. Они были „холуями волосатиков“, и тебя посчитают такой же. Если сейчас пойдешь туда, то будь у тебя девять жизней, ни одной не останется». Не терпя дальнейших возражений, Чжан Эрлан потащил девушку за собой.
Видя, как из деревни выбегают простоволосые односельчане, Ди Фангуй последовала за соседом. Неизвестно, сколько они были в пути, уже и луна дошла до середины небосклона, когда беглецы наконец добрались до тихой тополиной рощи. Этой ночью и лунный свет, и ветерок, и травка под деревьями – все было прекрасно, а еще прекрасней был аромат, исходивший от Ди Фангуй. Давно мечтавший о дородной жене, но так и не сыгравший свадьбу Чжан Эрлан, глядя на особенно соблазнительную под серебристым лунным светом девушку, не выдержал и сгреб ее в объятья. Когда девушка стала сопротивляться, сосед пообещал ей: «Будешь со мной, вся жизнь пойдет как по маслу». Ди Фангуй молила его: «Мне не нужно масло, отпусти меня». Однако Чжан Эрлан – словно тот охотник, что после нескольких дней наконец наткнулся на пятнистого оленя, – как же он мог не натянуть лук и не пустить стрелу? Девушке и в голову не приходило, что у такого тощего на вид человека может найтись столько силы. Ее сопротивление для него было что тонкая травинка для изголодавшегося быка. В ту ночь Ди Фангуй возненавидела не только Чжан Эрлана, но и вездесущий лунный свет, который лишь лился в танце, но не протянул ей руку помощи. В ее представлении лунный свет обладал такой способностью.
Когда на следующий день беглецы вернулись в деревню, перед их взором предстали руины. Развалины напоминали грибы, испорченные затяжным дождем. Церковь сожгли, из жилья деревенских христиан тоже ни одно не уцелело. Единственным, что не сгорело в доме Ди Фангуй, были ворота. Прислонившись к столбу, Ди Фангуй подумала, что в черных развалинах лежат кости родителей и сестренки. В тот же миг земля ушла у нее из-под ног, и девушка потеряла сознание. Очнулась она уже в маслодавильне у Чжан Эрлана. Сосед предложил ей: «У тебя тоже из родных никого больше нет, оставайся со мной, научишься делать масло». Ди Фангуй зарыдала. Чжан Эрлан продолжил: «О чем тут плакать? Твоим родителям не следовало верить речам христианских проповедников! Люди с голубыми глазами и рыжими волосами путными быть не могут. Все они демоны. Разве ты не слышала, что в больницах, открытых иноземцами, у детей вырывают глаза для изготовления дурмана? А священники через специальное приспособление высасывают сперму у маленьких мальчиков! Кто поведется с иностранцами, непременно навлечет на себя несчастье!»
В хозяйстве у Чжан Эрлана тоже не обошлось без заморских товаров, например, были у него европейские гвозди, зонтик и носки – именно из-за них-то он от страха тогда и бежал из деревни. А когда беда миновала, он от всех заморских штуковин избавился, чтобы и следов их не осталось.
Чжан Эрлан, считай, проявил сочувствие: он купил гроб, собрал как хворост косточки родных Ди Фангуй, сложил их в гроб и захоронил на кладбище за околицей. Он сказал девушке, что, если та заскучает по родным, у нее будет место, где можно выплакаться. Изначально она хотела уйти от соседа, но после этих слов осталась.
Как-то раз Чжан Эрлан привез домой на тачке с одним колесом колокол, раскопанный им на руинах церкви. В возбуждении он поделился с девушкой: «Из всей церкви только эта штука и не сгорела! Думаю, сгодится нам вместо табуретки». Ди Фангуй подняла камень и несколько раз постучала по колоколу. Хотя звук и раздавался, но уже далеко не такой звонкий, как раньше, теперь колокол сипел, словно простуженный. Радостно размахивая руками, Чжан Эрлан воскликнул: «Какой он все-таки крепкий, такой пожарище, а немым его не сделал, можно считать, я нашел сокровище». Девушка усмехнулась: «Ты разве не боишься заморских вещей? Колокол-то из церкви, разве он не чужеземный?» Стоило ей сказать такое, как мужчину аж дрожь пробрала. Он не решился оставить колокол дома даже на ночь, а поспешил погрузить его на тележку и вернуть в церковь.